— Как же вы будете переправлять наших «богов» через границу?
— Понимаю, — усмехается Диббль. — Опасаетесь таможенного досмотра? Знаю, что у вас с этим строго, и не буду рисковать. Попрошу кого-нибудь из своих друзей в одном из посольств, аккредитованных у вас в стране, оказать мне маленькую услугу.
А когда Корнелий с Лаврентьевым уже собираются уйти, Диббль неожиданно предлагает:
— А что, молодые люди, если я предложу вам подработать еще? И весьма солидную сумму?
И без их ответа Диббль догадывается, что они ничего не имеют против такого заработка.
— Меня интересует один ваш ученый, у которого нужно кое-что разведать, — поясняет Диббль смысл своего предложения.
— Это тот профессор, Корнелий, о котором я вам уже говорил, — уточняет Каин, маленький лысый человечек.
— Кречетов?
— Он самый.
— Если вам это неизвестно, то я могу сообщить, что он не ведет исследований оборонного, как у вас говорят, значения, — продолжает Диббль. — Он не изобретает ни новых бомб, ни лучей смерти, ни прочего смертоносного оружия. Ведет тихую, скромную научную работу, не имеющую пока практического значения. Дело, однако, в том, что мы тоже ведем такую же работу и нам небезынтересно знать, чего достиг этот профессор.
— А разве он не публикует своих работ? — интересуется Корнелий.
— Пока не публикует. К тому же информация об этих работах нам очень важна именно до того момента, когда он решит их опубликовать.
— Понимаю, — усмехается Корнелий. — Это нужно для закрепления вашего приоритета?
— Ну, не совсем так… Весьма возможно, что мы вообще настолько опередили Кречетова, что…
— Это тоже понятно. Только и вы учтите, что это не контрабандная торговля предметами культа. Это идет уже по другой статье уголовного кодекса.
— Да, конечно, это я понимаю. И это будет учтено при вознаграждении.
Корнелий молча переглядывается с Лаврентьевым, потом заявляет:
— Предложение ваше слишком серьезно, мистер Диббль. Дайте нам подумать.
— Хорошо, но не позже чем завтра я жду окончательного ответа.
15
Как только Телушкин с Лаврентьевым выходят на улицу, Корнелий предлагает:
— Едем ко мне. Там все обсудим, а пока ни слова.
Но и у себя дома Корнелий долго не начинает разговора. Лишь после второй рюмки коньяка глава корпорации подпольных бизнесменов мрачно произносит:
— Прокрутил я все варианты на этой вот вычислительной машине, — хлопает он себя по лбу, — получается, что можем влипнуть в очень неприятную историю.
— Ты думаешь, что пахнет государственной изменой?
— Изменой не изменой, а все-таки…
— Так на кой нам черт тогда это дело! — простодушно восклицает Лаврентьев. — Откажемся, и все!…
— Нет, уж теперь поздно отказываться. Теперь мы у них в руках. «Боги» нас подведут. «Боги», которых мы так дешево продали этому заокеанскому дельцу.
— Так черт с ними, с этими «богами»! — ругается слегка захмелевший после третьей рюмки Лаврентьев. — Признаемся КГБ, что «боги» — наших рук дело, их мы действительно продали, а Родиной не торгуем. Ты же сам говорил…
— Ну, что ты лопочешь!… — досадливо машет на него рукой Корнелий. — Копнут ведь глубже. Вот и выяснится, каким образом отца Никанора надули, да и прежний бизнес с иностранцами всплывет на поверхность. Если бы в этом деле были только мы с тобой замешаны, а то еще и Вадим с Колокольчиковым. Один, как ты сам знаешь, дурак, а другой — трус. На первом же допросе все расскажут. В общем, повторяю: мы у них в руках!