— Да почему у них? Кого ты имеешь еще в виду?
— Диббля и Каина.
— А Каин разве с ним заодно? — удивляется Лаврентьев. — Разве он не только посредник?
— Он сволочь, каких мало! — плюется Корнелий. — И как это я так опростоволосился? Ведь знал же, что рано или поздно продаст. Еще когда он только стал проявлять интерес к племяннице профессора Кречетова, я сразу же подумал — неспроста!
— А ты полагаешь, что Кречетов все-таки какой-нибудь атомщик или ракетчик? — невольно шепотом спрашивает Лаврентьев.
— Ну, это едва ли. Насколько я разбираюсь в науке, он, кажется, специалист по элементарным частицам.
— Так ведь это тоже атомная физика?
— Не всякая атомная физика связана с атомной бомбой. Но за границей теперь вообще нашими учеными интересуются. Всех направлений. Если уж они у себя экономическим и научным шпионажем занимаются, то у нас и подавно. И Каин это хорошо знает. Не первый год с иностранцами имеет дело. Я даже думаю, что покупку у нас «богов» он сам придумал, чтобы дать возможность Дибблю держать нас в руках.
А когда доморощенные бизнесмены выпивают еще по рюмке, заметно успокоившийся Корнелий неожиданно решает:
— Но с другой стороны — тут только и может начаться настоящий бизнес! На «богах» мы как нищие на паперти зарабатываем, а на ученых можно сколотить солидный капиталец.
— Так ты, значит?…
— Что же еще остается? Я убежденный атеист, и мне за «богов» нет никакого желания отбывать наказание. А без риска в нашем деле все равно не обойтись. И потом, чем больше риск, тем больше и приз.
На другой день они снова собираются у Каина. Джордж Диббль сдержанно хвалит их за мудрое решение. Потом начинает объяснять их новую задачу.
— Мне известно, что вы смыслите кое-что в науке, мистер Телушкин…
— Мистер Телушкин плохо звучит по-русски, — перебивает его глава корпорации подпольных бизнесменов. — Называйте меня лучше Корнелием.
Диббль пропускает мимо ушей просьбу Корнелия и повторяет, слегка повысив голос:
— Так вот, мистер Телушкин, мне известно, что вы кое-что смыслите в науке.
— Он у нас почти кандидат наук, — набивает цену своему партнеру Каин.
— Это правда, мистер Телушкин?
— Да, мистер Диббль, ибо я числился одно время в аспирантуре, не имея законченного высшего образования, — усмехается Корнелий.
— Это тоже хорошо… Это свидетельствует о вашей… Как это будет по-русски? Пройдошливости, да? Нам нужны такие ловкачи. О физике вы имеете какое-нибудь представление?
— Да, некоторое.
— Я имею в виду физику атомного ядра, мистер Корнелий.
— Ия тоже, — не очень почтительно отвечает Корнелий. Ему начинает действовать на нервы совсем иной тон, каким разговаривает теперь Джордж Диббль.
Диббль догадывается об этом и решает, что нужно кое-что объяснить Корнелию.
— Я думаю, вы и сами понимаете, что вам теперь придется заниматься куда более серьезным делом, чем торговля иконами! — строгим голосом произносит он. — Значит, с шуточками и… как это по-русски? Ах да, с ваньковаляйством надо кончать. Поэтому я должен устроить вам маленький экзамен, мистер Корнелий, чтобы точно знать, какова будет цена вашей информации о работе профессора Кречетова.
Он просит у Каина лист чистой бумаги, достает свой паркер и крупно пишет:
Корнелий усмехается.
— Вы хотите сказать, — уточняет его гримасу Диббль, — что это знают у вас даже дети?
— Да, мистер Диббль. Дети среднего школьного возраста.