— Да, мы будем бурить сверхглубокие скважины в Прикаспии, на Урале, в Карелии и в Закавказье. Вскроем осадочный слой на материковой равнине и у подножия горных хребтов. Узнаем структуру коры там, где она уже постарела, и там, где еще идет рождение гор. У нас есть специальные вещества, которые размягчают породы и помогут бурению. А о том, какие препятствия будут преодолевать буры, донесут исследователям электронные приборы.
— И все это будет в ваш роман? — спрашивает Диббль.
— Зачем же такую прозу в фантастический роман? — удивляется Алексей Русин. — Все это уже есть на самом деле. В романе я буду изучать тайны ядра нашей планеты из космоса. Что мы знаем, например, о форме нашей планеты? То, что она не шар, известно еще из расчетов Ньютона. А какова более точная геометрическая фигура Земли, до сих пор еще окончательно не установлено, хотя теперь эту задачу решают уже не астрономы и геодезисты, а искусственные спутники Земли.
— В изучении наша планета с помощью космос вы разве имейт в виду только спутник?
— Почему же? И в более широком смысле тоже. Я имею в виду изучение нашей Земли и по аналогии ее с другими планетами Солнечной системы.
— Ну, а как с помощью космос доберетесь вы до тайна ядра наша планета?
— Придется пофантазировать, — улыбается Алексей. — Вы ведь знаете, что между Марсом и Юпитером существовала когда-то еще одна планета?
— Теперь, после находка транзистор в метеорите, упавшем в Калифорния, в этом не может быть никакой сомнений! — оживляется Диббль. — Его нашли неподалеку от город Чико, на берегу река Сакраменто.
— Ну, тем более! Нам неизвестно, в результате какой катастрофы погиб Фаэтон, но если бы с помощью космических ракет удалось исследовать все его осколки-астероиды, то по химическому анализу их вещества можно было бы установить всю структуру бывшей планеты. В том числе и ее ядро. А по аналогии…
— Простите, мистер Русин, но я в этом не уверен, — энергично качает головой Диббль и даже встает со своего места. — Что нам известно о земном? Что оно железное? Но ведь это одно лишь сапазишн… предположение. Зато температура его — три тысяча градусов — не вызывайт сомнений. Нет больших расхождений и в оценка давления внутри ядра. Это примерно три с половиной миллиона атмосфер. Правильно, да? В каком же тогда состоянии там вещество? Разве вы не знайт, что достаточно одного миллиона атмосфер, чтобы разрушить все электронные оболочки в атомах? Но когда этот давление и температура был снят, а он не мог быть не снят, раз планета разлетелся на куски… Правильно, да? Что тогда стало с веществом ядра, а? Разве он мог остаться в тот же самый состояний? Вне всяких сомнений, это уже совсем иной вещество! Он такой же, как в железных метеоритах. Правильно, да? А надо как-то узнайт, какой же ядро внутри живой планета, — продолжает Диббль. — Да, я не оговорился, именно живой планета!
— Я понимаю вас, мистер.Диббль. Ее, конечно, можно так назвать, а ядро — это, может быть, ее сердце.
— Да, правильно, сердце! Один наш американский фантаст сочинил жуткий роман — «Реквием». Он описал в нем, как в результат термоядерный война произошел инфаркт такого сердца одной планета.
— А я не верю, чтобы планета могла разорваться в результате термоядерной войны, — качает головой Алексей. — Скорее, она может погибнуть от чрезмерного любопытства разумных существ.
— Вы думайт, что мы можем доковыряться до этого в ее недрах? — смеется Диббль. — Если ей не страшен титанический сила землетрясений и извержений, что тогда для нее наши буровые, пусть даже самые сверхглубокие? Нет, пусть уж лучше разумный существа соревнуются в разгадках тайна космоса и недр своей планета, чем в производстве термоядерный бомба.
— Я тоже за это.
— О, я не сомневался! Наш журнал очен поощряет такой соревнований. И когда вы напишете свой роман, пропагандирующий подобная идея, мы охотно будем напечатать такой советский пропаганда. — Он весело смеется и протягивает Алексею руку: -Ну, мне пора! Я и так отнял у вас слишком много время. Но я очен рад, что познакомился с вами. Когда будете в Штатах, обязательно заходите ко мне в гости. Вот вам мой визитный карточка с адресом. И я, и мой жена будет очен рад. Но прежде чем уйти, я хотел бы задать вам еще один вопрос.
— Пожалуйста, мистер Диббль.
— Вы ведь не думаете, что тайна земного ядра можно разгадать одним только сверхглубоким бурением?
— Да, я не думаю, чтобы этого было достаточно.
— Что же тогда? Может быть, прощупать земное ядро каким-нибудь локатором, как Луну и Венеру, а?
— Но ведь никакой оптический луч, даже луч квантового генератора…
— Да, конейшн! — живо перебивает его Диббль. — Ну, а если луч нейтрино?
— Нейтрино?
— Да, нейтрино. Сейчас много пишут о нейтринных телескопах. И у вас и у нас тоже.
— Но ведь для нейтрино прозрачна не только наша планета, но и само Солнце. Вы же знаете, что нейтрино почти не взаимодействует ни с каким веществом.
— Да, это так. И все-таки наши ученые предполагайт, что именно нейтрино — тот инструмент, с помощью которого можно проникайт в тайна ядра наш планета. Ну, извините, когда-нибудь я должен все-таки уйти! До свидания!
Он простодушно посмеивается и снова крепко жмет руку Алексея.
— И не провожайте меня, пожалуйста, я сам доберусь до своей гостиница.
Он уже стоит у самых дверей и, будто совсем уже между прочим, задает Алексею еще один вопрос:
— А вы разве не знакомы с работами ваш профессор Кречетов?