Kорпорация «АйДи»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Всего ничего, – сыронизировал я.

– Нет ничего невозможного, – улыбнулась в ответ Ольга, – На подробностях пока не вижу смысла останавливаться, нам предстоит долгий путь.

Мы еще посидели какое-то время, допили спирт под тосты «за успех нашего мероприятия» и решили расходиться. Я предложил провести Ольгу домой, и она согласилась. Как оказалось, жила она недалеко от офисного центра – в шикарном новом доме на бульваре Леси Украинки. Я давно не был в этом районе, поэтому удивился его выхолощенному виду и пустоте. Здесь не было ни клерков, ни обычных работников, ни легионов и их жертв. За время пешей прогулки нам все несколько раз попались небольшие отряды преторианцев, которые, завидев нас, становились по стойке смирно. Возле подъезда я решил признаться Ольге, что испытываю к ней чувства глубокой симпатии. Говорить о чем-то большем было пока рано, да и страшновато. Я посмотрел ей в глаза, произнес какие-то несвязные слова, после чего сразу потупил взор, подчеркивая конфиденциальность и одновременно неловкость откровения. Она посмотрела на меня прищуренным взглядом и улыбнулась.

– Ты хороший парень, Глеб, но… – сказала она и замолчала.

– В школьные годы мы шутили, все сказанное до слова «но» – лошадиное дерьмо, – вновь нелепо попытался пошутить я.

– Я не в этом смысле. Просто сейчас у меня не самый лучший период для отношений. Надеюсь, что он скоро закончится, – сказала она, и после небольшого промедления поцеловала меня в щеку.

Наверное, такой ответ Ольги сильно бы расстроил меня, не выпей я перед этим крепкую порцию спирта. Нет, конечно, я был слегка подавлен, но все-таки надежда на взаимность у меня оставалась. А надежда эта такая штука, которая помогает держать оборону даже при невообразимом численном превосходстве вражеских сил.

Жертва

На следующий день Ольга позвала меня на обед, во время которого рассказала о том, что преторианцы действительно взяли меня в работу по поручению Степана Гаврика. Как оказалось, вечно хихикающий коллега был знаковой фигурой в системе корпорации «АйДи» – начальником тайной службы, и канцлером при ордене рыцарей-архаров. Сам он рыцарем не являлся, но при этом принимал активное участие в жизни сообщества и пользовался неограниченным доверием генерального директора. Властных полномочий у него также хватало. Поводом для пристального внимания к моей персоне послужили последние стратегии противодействия антиконтенту, которые утратили прежний размах и акценты. Меня стали подозревать в сговоре с конкурирующий компанией – ЗАО «Генератор света». В ходе проработки выяснилось, что со мной беседовал Лонгин. Поначалу этому особого значения не предали, поскольку старик периодически ведет агитационную работу среди клерков. Но когда он передал мне копье, было решено провести со мной беседу. Впрочем, я далеко не первый конторщик, которому легат пропретор передавал копье, меч или другое колюще-режущее оружие. Поначалу всех таких клерков детально проверяли и допрашивали с пристрастием, но никаких серьезных намерений по нанесению какого-либо вреда корпорации или лично Виндзору обнаружено не было. Поэтому со времен интерес к таким клеркам пропал. Возможно, Лонгин делал так, чтобы запутать тайную службу. Но в итоге было решено просто максимально оградить общение сотрудников корпорации со светозарным центурионом. Ольга настоятельно рекомендовала мне вернуться к прежнему качеству проработки стратегий, поскольку возложенная на меня миссия гораздо важнее попытки завуалировать ключевые нарративы антиконтента. Кроме того, она сказал, что очень скоро произойдут события, которые ускорят реализацию нашего плана. Рекомендации Ольги были приняты, и жизнь моя превратилась в рутинное ожидание перемен. Я ходил на работу, разрабатывал стратегии противодействия антиконтенту, несколько раз в день сжигал выложенные из купюры оригами и заканчивал день в алкогольной медитации. Иногда я приглашал Ольгу в ресторан, и она иногда соглашалась пойти. Постепенно мы становились ближе друг другу и однажды вечером после ужина в «Желтом море» она поцеловала меня в губы. Но после этого наши отношения вновь откатили немного назад.

В один из стандартных вечеров я прогуливался под дождем в Мариинском парке, время от времени пригубливая завернутую в бумажный пакет бутылку со спиртом. Не знаю почему, но я вспомнил о Позере. До Арсенальной было рукой подать, и я решил навестить Владимира Владимировича, хоть и понимал, что шансы застать заслуженного работника медиа на месте будут невелики. К моему удивлению, он был там. Позер сидел на том же месте под памятником рабочим арсенала, как и при прошлой нашей встрече, держа в руке бутылку из-под сухого французского вина. Я поздоровался, и присел возле него.

– Все что угодно отдал бы за глоток подлинного бордо, – сказал Позер.

– Увы, Владимир Владимирович, здесь таких напитков нет, – ответил я.

Он внимательно посмотрел на меня, отпил из своей бутылки, и неожиданно сказал: – Не думал, что они вновь возьмут специалиста по разработке стратегии антиконтента.

– Почему? Это же важное направление работы, – парировал я.

– Оно было таковым в 70-х, 80-х, немного в 90-х. После 2000-х превратилось в чемодан без ручки. И нести тяжело, и бросить жалко. Человечество в большинстве своем потеряло способность построения логических связей, интеллектуальных диспутов, жажды открытий и познаний тайн природы, жизни, мира и человека. Сейчас общество – это биомасса бездумно и бесцельно плывущая по трендам, которые умело вводят, а потом заменяют строители пирамиды потребления. А самое забавное, что и сами творцы трендов такие же потребители, которые просто находятся на вершине своей бездушной постройки, являясь головой пожирающего себя уробороса. В наши дни сам антиконтент стал частью контента, поскольку потребители видят лишь поверхностную составляющую замыслов и посылов его авторов, лайкая и шаря эти произведения в своих социальных сетях, как и любой другой продукт «АйДи». Разрубить гордиев узел с потреблением, увы, мало кто способен.

Слова Позера породили определенные нотки сомнения в ценности моей персоны для компании, поэтому я спросил, зачем меня тогда взяли на работу? Владимир Владимирович приложил к губам бутылку и закинул ее кверху. Затем заглянул внутрь, после перевернул горлышком вниз и потряс. Бутылка оказалась пуста. Я протянул ему в ответ свой пакет. Позер брезгливо посмотрел на пакет, затем на меня и сказал, что он как француз пьет только вино с малой большой родины. Но в следующий момент он вырвал у меня из рук пакет со спиртом и сделал большой глоток. После этого Позер сказал: – Думаю, корпорация заинтересована не в твоей работе, а конкретно в тебе. Ведь последние годы «АйДи» как-то обходилась без услуг стратега. Достаточно было просто найти антиконтент, нагнать туда армию ботов, которая без аргументированно и бессмысленно будет мазать его буквенным поносом, и завалить нашим контентом – рекламой, всплывающими блоками, другими роликами и так далее. Более того, сомнительна эффективность всей работы департамента антиконтента. Вот скажи мне, стратег, зачем нагонять армию ботов корпорации «АйДи» туда, где уже сидят боты ЗАО «Генератор света», ведь по большому счету разницы между ними нет. Бот уже давно не профессия, а состояние души.

Через некоторое время я спросил его: – Владимир Владимирович, вы верите в электуса?

– Я верю в человека, не в человечество, а в конкретную личность, которая вопреки всему может совершить поступок, который перевернет этот мир. И для этого не нужно быть электусом, для этого просто нужно быть способным на поступок. Таких примеров в истории не мало: Мартин Лютер, Жанна д'Арк, Тиунэ Сугихара и так далее.

– Вы ведь были в зале под куполом «Паруса»? – спросил я.

– Да, – ответил он.

– Говорят, что разрушить систему можно, попав копьем судьбы в монитор потребителя, который находится в процессе осознания, то есть его экран не светится? – продолжил я.

– Я должен был метнуть в экран не копье, а боевой топор, – сказал Позер, – но невозможно сделать то, во что ты не веришь.

– Вы не верили, что можно уничтожить «око»? – сказал я.

– При чем здесь «око». Разве один монитор может серьезно повлиять на работу всей машины? – сказал Владимир Владимирович, ухмыльнувшись, – Едва. Экран – можно назвать стволом или объективом, который направляет свет человека в указанном направлении. То есть, когда топор или копье попадет в монитор, на самом деле удар получит человек, точнее его внутренняя оболочка – рабочее состояние ума, а не «око». Поэтому корректнее сказать о некоем внутреннем потрясении, перевоплощении или просветлении конкретного человека, но никак не машины. Понимаешь?

– Не совсем, – признался я.

– В древнеиндийских свитках сказано, что само собой просветление невозможно. Для этого нужен определенный толчок. И этим толчком должно стать прикосновение Бога. Можно назвать это актом творения, контактом, финалом или экстазом целостного и полного осознания природы реальности. На практике это означает переход или перевоплощение погруженного в процесс самосознания человека в Бога в один миг. Момент входа копья судьбы в экран, точнее в душу человека, теоретически может стать этим толчком. Что-то похожее произошло с Сиддхаттха Готама, который стал Буддой. Это момент, когда осознание достигает конечной цели. Собственно, попадание топора или копья в цель по идее должно привести к рождению Бога, который сможет своим словом и делом спасти многих людей от сгорания в огне потребления. И смысл не в том, что потребление сожжет потребителя. Человек выгорит сам. Словно сжигающая свой газ звезда, он использует все свое внутренне топливо на бесполезный контент и материальные вещи. Но я не верю, и никогда не верил в Бога, поэтому так и не решился на бросок боевой секиры.

Вернувшись домой, я очень долго думал над словами Позера и Ольги о том, что произойдет после того как копье судьбы попадет в черный монитор «ока потребления». Поначалу мне казалась более правдоподобной версия Ольги, потом Владимира Владимировича, и так по кругу. На следующий день я решил рассказать о разговоре с Позером Ольге. Ее ответ убедил меня в любом случае попытаться выполнить возлагаемую на меня миссию.

– Что произойдет, когда копью пробьет монитор, неизвестно никому. Возможно, произойдет то, о чем рассказывала тебе я, возможно, то, о чем говорил Позер, а может быть и что-то совершенно другое. При этом, как моя, так и версия Владимира Владимировича содержат единый стержень – удар копья может изменить текущее положение дел, ход истории – вернет человечество на истинный путь, придаст смысл его жизни, который заключается в осознании или духовном росте, но никак не в потреблении, – объяснила она.

Ольга была права во всем. Надо было хотя бы попытаться сделать бросок. Быть, как Позер, я точно не хотел. Предсказанные любимой женщиной перемены действительно произошли в скором времени. В один из обычных рутинных дней Аннушка передала мне материал, который я, после детального изучения, пустил в работу. В этот раз мне выпало противодействовать очередному муралу, который недавно появился на одном из домов в районе станции метро Лыбедская. Ключевым персонажем картины выступала сухопутная черепаха, заходившей в озеро, чтобы добраться до несильно отдаленного финиша, изображенного в виде натянутой между двумя распорками красной линией. Передние лапы черепахи были уже в воде, а задние пока оставались на суше. Сверху на пресмыкающемся сидел белый кролик в строгом синем костюме, который держался за удила, намотанные на морде тортилы. Вода была красного цвета, на поверхности которой не часто, но и не редко виднелись обезображенные огнестрельными и колото-резанными ранами трупы белых кроликов. Некоторые были в зеленой военной форме с зажатыми в руках автоматами Калашникова, другие в обычной гражданской одежде. За финишной чертой была нарисована уплывающая на большом коричневом быке с заплетенными в рога цветочными гирляндами красивая женщина в светло-синем платье и золотой тиаре с закрепленными на ней 12 пятиугольными звездами. В руке она держала веревки, которые вели к распоркам с красной лентой, которые на самом деле отдалялись от берега вместе с быком. Перед черепахой был нарисован сверхзвуковой стратегические советский ракетоносец Т-160, который ковшом разрушал экскаватор американской компании Caterpillar. Верху над кроликом – в противоположном направлении улетал лебедь, чем-то похожий на Т-160. Стратегия противодействия этому антиконтенту с рабочим названием «Прощай, немытая Россия» строилась на видеообращении бывшего премьер-министра Яйцесюка с заявление об успешном внедрении в стране новой экономической модели под названием «Минус 40%», основанной на деиндустриализации государства и демографической корректировке под нужны аграрного сектора, когда в коридоре офиса раздался громкий звук, похожий на хруст ломающегося дерева. Аннушка и Георгиевский встали со своих кресел и резко направились к выходу. Я последовал за ними. Возле кабинета Владимира Семеновича мы увидели около 10 работников нашего ведомства – классический офисный планктон, имена и должности которых едва вообще кто-то знал, а также четырех преторианцев в стальных латах, темных лацернах и узнаваемых нацистских шлемах. В самом кабинете происходила какая-то возня: звон струн, крики, приглушенный звук ударов. Я попытался пройти в кабинет начальника, но гвардейцы преградили мне путь, заявив, что мероприятие санкционировано канцлером ордена рыцарей ступенчатого стола. Потом они расступились, чтобы выпустить из кабинета своих побратимов, которые выносили из помещения Владимира Семеновича. Тело начальника было покрыто синяками и ссадинами, из золотого шлема в области шеи текла кровь. В руке он сжимал гриф гитары с разбитой декой. Казалось, что Высоцкай без сознания, но когда его тело проносили возле, он посмотрел мне в глаза, и, собравшись с силами, начал выкрикивать стихотворение:

– В стае диких гусей был второй,