Kорпорация «АйДи»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Задумавшись, я ответил: не знаю.

– Это хорошо, – ответила Аннушка, – подвергать сомнению, особенно устоявшиеся общественные клише и исторические факты, которые, как известно, составлены такими же стратегами, политтехнологами и экспертами, как и мы – правильная черта. Чтобы ты не фантазировал на тему нашего общества, поясню – у нас нет никаких тайных собраний, посвящений и ритуалов. Естественно, мы общаемся, и делимся своими размышлениями друг с другом. Но главное, мы просто как можем, служим делу спасения этого мира.

– Например? – спросил я.

– Каждый по-своему, исходя из своих возможностей. Например, я, как специалист по поиску антиконтента, передаю тебе не все что вылавливаю в сети, в основном – продукт средненького качества. Истинные же бриллианты антиконтента стараюсь как можно дольше удерживать вне внимания специалистов корпорации «АйДи». Конечно, когда ролик становится очень популярным, его приходиться передавать огласке, но к этому времени он уже обычно выполняет свою функцию – возвращает энное количество потребителей к осознанию или самосозерцанию, что по большому счету одно и то же. И здесь самое сложное, не передержать, чтобы не спалиться, – пояснила Аннушка.

– То есть, в моем случае следует скрывать истинный посыл антиконтента, а бить по побочным нарративам, например, как в случае с муралом на Артема, когда можно было сосредоточится исключительно на соглашении об евроассоциации, упустив аллегорию с казачьим крестом. Или даже больше – стараться подводить потребителя к свету через отрицания к принуждению – когда стратегия противодействия антиконтенту и действия армии ботов настолько навязчивы, что вызывает лишь отторжение, – сказал я.

– Смотри сам, это твоя тема, – отвела Аннушка.

На следующий день мне пришло очередное задание от Аннушки. Антиконтент представлял собой кавер версию популярного российского исполнителя Шабашы на известный хит 90-х годов группы «Альянс» – «На заре». Нацепив наушники, я стал внимательно смотреть ролик. Сюжет клипа был незамысловатым – зрелый исполнить в сопровождении рок-музыкантов тихо хрипел слова песни на крыше одной из московских многоэтажек. В качестве перебивок использовались кадры центральной части Москвы, влюбленной пары и танцующих подростков. Конечно, неподготовленному потребителю контента уловить посыл ролика было непросто. Истинные мотивы клипа были хитро замаскированы под маскультурный шлам среднестатистического музыкального продукта. Но специалистам моего профиль было понятно, что такой продукт появился с очень конкретными целями и задачами. Во-первых, песня была нехарактерна для Шабашы, а сложность ее исполнения для безголосого артиста была неподъемная. Поэтому ему приходилось очень низко не петь, а хрипеть или даже гундосить ее. Эстетики в этом не было абсолютно никакой, даже наоборот – полное отвращение, которое распространялась в отношении всей современной отечественной музыки. То, что речь идет о глобальной индустрии, а не о конкретном исполнителе было понятно по зеркалам, которые неспроста были выставлены перед хрипящим певцом. Один исполнитель как отражение всех и наоборот, все как отражение одного. Шабаша не намекал, а кричал, точнее сопел, что современная музыка превратилась в полное гавно, и реакция на этот клип должна была быть одна – двинуть монитор кулаком, а в случае со смартфоном или планшетом – швырнуть его как можно сильнее об стенку или пол. Второй момент – влюбленная пара противопоставлялась безумной толпе. Искренние чувства парня и девушки разбивалась волной танцевально-алкогольного угара. Она поглощала влюбленных и размывала их в каше толпы. Лицо возрастного Шабашы, когда он присоединялся к танцующейся молодежи, красноречиво демонстрировало всю абсурдность и тупость происходящего. Прыгающий в толпе малолеток половозрелый мужик – это сильно. Был еще один важный момент, который могли уловить лишь те, кто уже пытался искать Бога в себе. В начале второй минуты клипа в бесконечном массиве бетонных многоэтажек на мгновение появлялся Храм Вознесения Господня в Сторожах у Никитских ворот. Собор в данном контексте не выступал в качестве франшизы Русской православной церкви, которая имеет в Богу такое же отношение, как ромашка к войне. Впрочем, как и любая другая церковь. Здесь речь шла о Боге или Свете, который может отражаться практически во всем, в архитектуре в частности. И на фоне серых бездушных муравейников относительно небольшой аккуратный храм и разрезаемое восходящим солнцем небо вселяли надежду на что-то светлое и доброе. Стратегию противодействия антиконтенту я построил только на противопоставлении любви и толпы. Остальные акценты я специально, точнее злонамеренно, если так можно выразиться, упустил. Армию ботов пустили на восхваление тусовки и таланта Шабашы, который сумел вдохнуть новую жизнь в старый хит. В этот же вечер мне в чат написала Ольга, которая предложила встретиться в ресторане BEEF meat & wine недалеко от Дворца спорта. Я, конечно же, согласился. В назначенное время я прибыл к заведению. С правой стороны от двери прямо из стены торчала скульптура, хотя корректнее сказать фигура быка, которая была сделана из деревянных или пластиковых пластин, выкрашенных под мясную нарезку. У быка были небольшие острые рога, которые смотрелись весьма угрожающе.

– Странно, почему в европейской культурной традиции звериным воплощение зла чаще всего представляется козел, а не бык, – спросил я у себя, и тут же выдвинул гипотезу, – наверное, из-за размера и формы рогов, а также глаз. Сатане определенно больше подходили козлиные – с пугающими плоскими зрачками. В этот момент в кармане у меня завибрировал телефон. Звонила Ольга, которая сказала, что ждет меня внутри за третьим столиком у окна. Я открыл дверь и нырнул в заполненное густым дымом помещение. По насыщенности и неприятному табачному дыму ресторан мог побороться за первенство с «Желтым морем». Я догадался, что количество дыма определяет статус и уровень заведения. Чем он был выше, тем гуще в ресторане должен был быть дым. Не знаю, в чем был смысл, вероятно, в приватности и анонимности клиентов – дым должен был скрывать посетителей от посторонних взоров, а, возможно, в этом был более глубинный посыл – причастность к касте богатых и счастливых имеет свою цену – и неприятный табачный дым во время потребления благ служил намеком, предвестником платы, которую придется заплатить за тернистый путь большинства посетителей заведения к финансовому благополучию. Дым – верный знак горения. Из смога вплотную ко мне выплыла обнаженная девушка, голову которой украшали накладные рога, примерно такие же, как были на фигуре быка при входе.

– У вас заказан столик? – спросила она.

– Да, меня ждут за третьим столиком у окна, – ответил я.

Девушка взяла меня за руку и повела сквозь дымную пелену к Ольге. На месте она положила мою руку на спинку стула, и я сел за стол. Лицо Ольги едва просматривалось в плотной дымке, но все же красивые черты ее лица прочитать было можно.

– Предлагаю взять бутылку водки и шатобриан, – по-деловому предложила она.

– Сойдет, только шатобриан средней прожарки, – пошутил я.

Ольга вложила в губы сигарету, подкурила ее, и выпустила тонкую струйку дыма.

– С Владимиром Владимировичем пообщался? – спросила она.

Я дал утвердительный ответ.

– Судя по настроению, разговор получился продуктивным, – улыбнулась Ольга.

– После этой встречи меня мучает один вопрос – начал я, – насколько я понял, Позер уже не имеет никакого отношения к корпорации «АйДи».

– Верно, – подтвердила Ольга.

– Но при этом он свободно живет на Кузне, я имею виду – легионерам до него нет никакого дела, – продолжил я.

– И опять в точку, – сказал Ольга, и пустила еще одну тонкую струйку дыма, – помнишь, был такой фильм «Матрица»? Один из персонажей этой киноэпопеи – оракул Пифия. Чем-то подобный сейчас занимается Владимир Владимирович. Можно сказать, что это почетная пенсия за его непомерный вклад в дело потребления.

– Не знаю, мне кажется, что последние годы его журналистская деятельность была наполнена нотками антиконтента. Вспомнить хотя бы некоторые «прощалки», посвященные православной церкви, или размышления в документальных фильмах о передовых или некогда передовых странах мира, – попытался возразить я.

– Это всего лишь верхняя часть айсберга, которая показалась в тот момент, когда ледяная глыба уже готовилась пересечь Гольфстрим. Долгими годами убеждать американцев в светлой стороне силы серпа, молота и звезды, а затем вливать в неокрепшие головы бывших советских людей идеи западного либерализма – не пропаганда, а талант в деле продвижения контента, – усмехнулась Ольга, явно выражая неуважение к ветерану журналистики. Но я так не считал. Я всегда верил в силу чистосердечного раскаяния и прощения. Может, Позер и заслуживал свой ад, но признание своих ошибок, попытка исправить их, должны были делать температуру сковородки, на которой ему предстояло жариться в вечности, чуть слабее. В этот момент к нашему столику подошла официант и поинтересовалась, готовы ли мы сделать заказ. Ольга взяла инициативу в свои руки и заказала бутылку водки и две порции шатобриан – слабой и средней прожарки.

– Почему ты посоветовала мне поговорить с ним? – вернувшись к разговору, сказал я.

– Владимир Владимирович действительно был вынужден оставить работу, поскольку под закат карьеры в его речах периодически стали звучать элементы антиконтента. В качестве одного из ярчайших примеров его партизанской деятельности можно привести монолог о «глобальной ереси». Конечно, основная часть его эфирного времени служила делу потребления, но вот такие, казалось бы – незначительные и малозаметные выпады, стали напрягать высший менеджмент. Поэтому решено было отодвинуть его от дел, при этом из уважения к прошлым заслугам, сохранив за ним определенные преференции. В частности, это касается свободного употребления крепких алкогольных напитков и лояльности легионеров. Но самая существенная льгота Владимира Владимировича – право говорить то, что он думает или считает нужным, но при условии, что его спросят об этом самого. То есть, сам подойти к человеку и выразить своим мысли он не может, но ответить на вопрос – вполне.

– Ты знаешь, о чем я его спросил? – поинтересовался я.

– Догадываюсь, – ответила Ольга.

Официант подошла к нашему столу и начала выкладывать не него содержимое своего подноса: тарелки с оригами из купюр в виде стейков, две горящие свечи, графин с водкой в виде головы быка и две граненые рюмки. После этого девушка до краев наполнила стопки и удалилась. Стейк Ольги был сделан из розоватых канадских банкнот номиналом 50 долларов, мое блюдо было из более темных фунтов стерлингов аналогичным номиналом. Ключевым символом национальной валюты Великобритании вместе с Елизаветой II выступал знак, в которой соединялось несколько букв и смыслов. Символ представлял собой латинскую букву L, верхняя часть которой напоминала прописную литеру f. В этот момент я почему-то связал знак фунта стерлинга с Fbook и Люцифером. Ольга взяла рюмку и протянула ее в моем направлении. Я ответил на ее жест. После глухого звона, она произнесла тост: – За открытые глаза. После чего залпом опорожнила содержимое стопки. Я выпил следом. Затем мы приступили к трапезе. Ольга поднесла свечу к своему стейку, бумага вспыхнула, и она с закрытыми глазами вдохнула белый дымок. Холод Кузни еще не овладел мной, но я уже предчувствовал неминуемое приближение его ледяного дыхания. Выполнив ритуал со свечей, я наполнил свои легкие не мерзким и едким, а вполне нейтральным, даже можно сказать приятным дымком. Все-таки, ощущения стоят того, чтобы платить за них золотом.

– На чем мы остановились, – сказал я после еды, – да, о разговоре с Владимиром Владимировичем, точнее моих вопросах к нему.

– Полагаю, что суть вашей беседы свелась к нюансам работы, вернее компромиссу с совестью, на который можно пойти при исполнении служебных обязанностей, – сказала Ольга, закуривая, – я поняла это, посмотрев разработанную тобой стратегию противодействия антиконтенту – ролику «На заре» от Шабашы. На твоем месте тему храма я все же бы осветила. Нужно более тонко балансировать на гранях, здесь же не дураки работают.