Нехотя и плавно.
Вдоль дороги все не так,
А в конце – подавно.
И ни церковь, ни кабак —
Ничего не свято!
Нет, ребята, все не так,
Все не так, ребята!
Я кашлянул.
– А, Глеб, – сказал он, поворачиваясь и убирая гитару в сторону, – присаживайся.
– Владимир Семенович, я закончил с кришнаитами, – отрапортовал я.
– Да, – сказал он, прикуривая, – хорошо, но речь сейчас не об этом. Уже прошло почти две недели с момента твоей работы в нашем департаменте. Собственно, с работой ты справляешься. Конечно, не так как бы хотелось, но пока сойдет. Есть куда расти. Завтра мы с тобой пойдем к генеральному директору. Долговременные контракты с сотрудниками подписывает он.
Я ничего не сказал на это.
– Сбор завтра после работы. На этом все, – сказал Владимир Семенович, и, развернувшись ко мне спиной, стал вновь дергать струны на гитаре.
На следующий день ровно в 18.00 я подошел к кабинету начальника и постучал в дверь. Владимир Семенович сам открыл дверь и вышел мне на встречу. В этот раз начальник был одет в рыцарские латы черного цвета, а его голову украшал шлем, напоминающий голову горного барана с закрученными ромами. На бедре начальника был закреплен скандинавский боевой топор. Я же был в стандартном костюме клерка, лицо закрывала маска безразличия.
– Готов? – спросил он у меня.
Я угукнул в ответ, и Владимир Семенович уверенной походкой и характерным металлическим лязгом направился в сторону лифта. Я зашаг вслед за ним. В лифте начальник нажал на верхнюю кнопку, если я не ошибаюсь – 666 Н, и мы понеслись вверх. Выйдя из кабины, мы оказались в огромном зале, который по своему внутреннему устройству очень походил на трехнефный готический собор. По бокам центрального зала вверх к нервюрному своду тянулись мощные резные колонны высотой около 20 метров. Примерно в середине каждого из столбов на специальном выступе были установлены скульптуры рыцарей в шлемах разных типов – от классических норманнских до вычурных арметов. Все шлемы были объединены одной деталью: каждый стальной головной убор комплектовался мощными закрученными рогами. В проемах между колонами виднелись огромные витражи из цветного стекла, на которых были изображены сражения воинов в черных доспехах и рогатых шлемах с рыцарями в белых латах с закрепленными за спинами, как у элитных легких кавалеристов Речи Посполитой, лебедиными крыльями. По всему залу тянулись многочисленные светодиодные нити подсветки – в основном красного и теплого желто-оранжевого цветов. В конце зала располагался прямоугольный стол, а сразу за ним огромный постамент из черного мрамора, за которым была установлена огромная – почти во всю высоту зала скульптура рыцаря со шлемов в виде головы козла с огромными закрученными назад зубчатыми рогами. За спиной воина вздымались громадные лысые кожистые крылья, которые наплывали на свод. Приближаясь к столу, я заметил сидящую за столом фигуру козла. Однако, подойдя вплотную, я понял, что это был человек с козлиной мордой, точнее с головным убором в виде натуральной козлиной головы. За несколько метров до стола Владимир Семенович остановился, согнул руку с выпрямленной ладонью в локте и произнес: – все сгорит в огне потребления. Я повторил за ним.
– Да будет так, – сказала фигура за столом, после чего приподнялась и подошла к нам.
Человек с козлиной головой протянут обычную человеческую руку Владимиру Семеновичу, и они обменялись стандартным мужским рукопожатием. После чего человек обратил внимание на меня.
– Глеб Вадатурский, очень раз знакомству, – сказал человек и протянул мне руку. Я ответил на его жест – рука у него была обычной, а рукопожатие ощутимое, но не крепкое.
– В нашем дружном коллективе, конечно, в неформальной обстановке коллегии называют меня Уил или Вилл, но мне больше нравится Иван или Ваня. Поэтому предлагаю без лишнего пафоса при личном общении общаться свободно и непринужденно. И да, маску можно убрать, не в театре же, – сказал, он и первым стянул у себя с головы козлиную морду.
Лицо генерального директора корпорации «АйДи» оказалось не то что знакомым, его, пожалуй, знали абсолютно все жители нашей, да и не только нашей страны. За маской козла скрывался известный ведущий российского телевидения Иван Ухгад.
– Рука Кремля, – подумал я про себя.
– Владимир, спасибо, – обратился Иван к моему начальнику, – рыцари ждут вас в тронном зале.
Владимир Семенович слегка кивнул головой, и направился в направлении скульптуры крылатого рыцаря, где затем растворился в темноте.
– Сигарету? – предложил Иван, вынув из кармана большой позолоченный, а, возможно, и золотой портсигар, на крышке которого была сделана выпуклая накладка в виде заключенной в треугольник геральдической лилии.
Заметив мое любопытство, Иван улыбнулся, и сказал – подарок от одного отпрыска Бурбонов после седьмого крестового похода в память о запуске нашего нового на тот момент тренда – «тамплиерского заговора».
Я достал из портсигара первую попавшуюся сигарету. К моему удивлению, это оказалась старая советская папироса «Беломорканал». В ранние студенческие годы я покупал такие, чтобы изготавливать косяки. Возможно, Иван хотел напомнить мне об этом, но, скорее всего, смысл послания был в другом – Беломорканал протяженностью 227 километров был построен в рекордные сроки заключенными Белбалтлага. Вероятно, я, как и эти работники принудительного труда, должен был сделать что-то ударное в интересах Кузни, точнее корпорации «АйДи», может быть даже, положив на алтарь трудового подвига единственную свою ценность – свет. Сжав гильзу папиросы в двух местах, как это делали курильщики в пик популярности «Беломорканала», я зажал ее между губами и подкурил. Едкий и горький дым заполнил легкие, а в голове слегка закружилось.
– Мне понравились твои стратегии, – начал Иван, – сделаны они просто, но с четким попаданием в аудиторию. Поэтому без особых прелюдий – я рад приветствовать тебя в нашей команде.
– Благодарю, – ответил я.
– А скажи, Глеб, без обиняков – прямо и честно, ты ведь не рад, что работаешь на нашу корпорацию? – неожиданно и при этом непринужденно спросил Иван.