— Этого времени дохрена, чтобы зациклиться на тебе.
Ну и как я намереваюсь проверять его пах, если он так бесстыже флиртует, что я краснею? Невозможная ситуация. Но другого выбора у меня действительно нет.
— Ты не мог бы подвинуть свои... — я многозначительно кашляю и опускаю взгляд на его выпуклость.
Джимми опускает руку в штаны и обхватывает себя руками, отодвигая свой... свой свёрток... в сторону. Это единственное подходящее слово.
Поехали, Мэри. Будь профессионалом и просто делай свою работу. Сосредоточься на своей подготовке. Это всего лишь пах.
Пальцами я деликатно осматриваю проблемное место и чувствую, что это спазм мышц, а не разрыв. Но через одежду сложно определить наверняка.
— Ничего, если я спущусь на слой ниже? — спрашиваю я.
Джимми делает вид, что кашляет в свой локоть, и я почти уверена, что слышу, как он рычит: «Черт, да, очень даже ничего» в свою руку.
Я беру с тележки баночку крема из арники и зачерпываю ложкой в ладонь, разогревая его. Джимми поднимает пояс своих боксеров, освобождая мне место. Я вижу, что они, как и тренировочные штаны, любезно предоставлены Costco. В совершенно слабой попытке завязать разговор, я говорю:
— Я сама девушка Costco.
Я двигаю вверх боксеры с его правой ноги к паху, чтобы прикоснуться к коже.
Темно-синие глаза Джимми провожают взглядом каждое мое движение. Я поджимаю губы, чтобы не сказать ему: «Прекрати». Он смотрит прямо на меня. «Прекратить что?»
Черт, я хочу этого мужчину.
Джимми принюхивается и одаривает меня нахальным взглядом.
— Я фанат оптовых магазинов. Мне нравятся большие вещи. Но иногда в моей квартире тесновато.
Боже. Я втираю крем в его огромное бедро, на этот раз очень отчётливо чувствуя дрожь спазма под моими пальцами.
— Чёрт, — стонет он и опускает голову на массажный стол.
— Больно?
Джимми не отвечает, по крайней мере, сначала. Позади меня какая-то суматоха, игроки из-за чего-то шумят, над чем-то подтрунивают, и Джимми пользуется случаем, чтобы сказать:
— Осторожней. Ты знаешь, что делаешь со мной.
Если раньше я не знала, что именно, то теперь вижу. Это медленно растет в его спортивных штанах, показывая мне, чего именно он хочет.
— Ты, вероятно, должна принести мне полотенце, — мягко говорит он. — Потому что этот поезд отходит от станции…
В самом деле. Хорошая мысль. Я хватаю свежее белое полотенце из кучи слева от меня, и Джимми небрежно кидает его на колени.
Наши глаза вновь встречаются. В это время я расширяю область для нанесения арники. Глаза Джимми закрываются, и он вздрагивает, поэтому я слегка смягчаю силу нажатия. Но тут тыльная сторона моей ладони касается его стояка.
Джимми стонет:
— Ох, чёрт…
Его глаза встречаются с моими. Я бросаю взгляд на полотенце, и, не смотря на наши профилактические меры, там начинает формироваться махровая палатка большого размера. Джимми раздувает ноздри, а я перестаю двигать рукой и задерживаю дыхание.
Сейчас у него тот же напряженный, сосредоточенный взгляд, который я видела прошлой ночью, когда он был внутри меня, пытаясь не кончить. Но на этот раз Джимми использует свои силы, чтобы не выдать нас обоих, что само по себе невероятно сексуально. Медленно флагшток опускается до половины штаба.
— Молодец, — шепчу я, осторожно исследуя мышцы.
Я прижимаюсь всем телом к столу, чтобы чуть глубже обследовать болезненную точку. Не думаю, что там есть разрыв, но... я провожу пальцами вниз между его ног, вдоль промежности.