— Эти тренировки непостоянны. На самом деле плечо чувствует себя офигенно до момента игры.
Взгляд Мэри скользит в мою сторону, но она не смотрит прямо на меня, а вместо этого включает обогреватель и кутается в шарф.
Правильно. Я знаю, что всё не идеально. Но есть одна вещь, которую я узнал как полу-успешный, стареющий квотербэк НФЛ — ты должен полностью подстроиться под любую ситуацию, хорошую и плохую. И как только ты увидишь просвет, ты, блин, должен воспользоваться им.
— Я ни за что не позволю тебе ускользнуть от меня. И, держу пари, ты сможешь вылечить мое плечо. Никто никогда не лечил мое плечо. — Я прокручиваю сустав. Самое странное, что плечо чувствует себя прекрасно.
— Джимми! Я же не механик! А ты не Хонда! Я не могу так запросто все исправить, — говорит Мэри, пытаясь щелкнуть пальцами в перчатках. Она чуть рычит, а затем сжимает руль. — Это моя работа. Я отношусь к ней очень серьезно.
— Что я, бл*дь, полностью уважаю.
Снова стирая пар со стекла для Фрэнки, я даю Мэри секунду остыть. Я знаю её не так хорошо, но понимаю, что просто сломал все её расписание, а это разозлило бы любого. Но она крепкий орешек. Возможно, ей не нравится, что кто-то хочет заботиться о ней, или присматривать за ней, или защищать её, или надевать цепи на её шины, и это чертовски плохо. Потому что если я добьюсь своего, то именно этим и займусь. Я открываю вторую медовую палочку и подношу к её рту.
— Не хочу я никакого меда, — огрызается она.
— Злись сколько хочешь, киска, но не отказывайся от хороших вещей.
Она фыркает, а потом выхватывает зубами палочку из моих пальцев.
Я не обманщик. Я играю чисто, но это другой вид игры. Это обходной манёвр, секретный бросок. Чёрт, я знаю, что мы можем выйти сухими из воды, если Мэри будет со мной заодно.
— Ладно. Давай будем логичными. Ты собираешься кому-нибудь рассказать?
Девушка снова оглядывается и крепче сжимает руль перчатками.
— Нет, — она скрежещет концом медовой соломинки.
— А я кому-нибудь скажу?
Её красивые большие глаза, глядя на дорогу, слегка прищуриваются, и она откидывает волосы в сторону, играя с заколкой, которая удерживает её челку от лица.
Тишина чертовски оглушает.
— Ты думаешь, я всё испорчу? Подозреваю, что не выгляжу особо умным, но ты думаешь, что я совсем идиот?
Её плечи немного расслабляются.
— Нет, — отвечает она, держась одной рукой за руль, а другой выдавливая в рот еще немного меда.
Боже, о, Боже, эти губы. Я обожаю смотреть, как эти губы сосут. Господи.
— Тогда расслабься, — я сжимаю её бедро чуть сильнее.
— Это безумие. — Мэри берёт соломинку двумя пальцами и вытягивает мёд зубами.
Черт, я дал ей медовую палочку, чтобы отвлечь, а теперь даже не могу нормально построить предложение.
— Язык проглотил? — говорит она, искоса поглядывая на меня.
— Нет, просто... ты многих мужчин лишала дара речи?
Мэри медленно поворачивается ко мне, улыбаясь и покусывая соломинку своими коренными зубами.
— Сотни. Даже тысячи, — она закатывает глаза.
Фрэнки крутится у меня на коленях. Я беру его панду и устраиваю для него маленькое кукольное представление, заставляя игрушку перемещаться вверх и вниз по моей ноге. Его хвост шуршит по моей куртке.
Рядом со мной Мэри тяжело сглатывает, и я слышу этот звук сквозь шум обогревателя. Сомнение. Нерешительность. Неопределенность.