Они обсуждают Колорадо, высоту и прочее бла-бла-бла.
— Простите, что прерываю вас, мистер Бреннер, но мне нужно в туалет.
Его глаза загораются.
— Да? Нужна помощь?
Я рычу:
— Сядь, придурок.
Но, к счастью, моё рычание поглощает шум самолета. Это вовсе не то поведение, которое полагается капитану команды. Но Мэри услышала его, и её прелестная рука скользнула в щель. Она медленно вытягивает один палец, как бы говоря «Подожди».
— Я в порядке. — Она вскакивает со своего места и проскальзывает мимо него. Бреннер отступает в сторону и оглядывает её сверху вниз.
— О, вот ваш журнал, мистер Фалькони. — Мэри возвращает его мне.
Бреннер, явно нарывающийся, чтобы ему надрали задницу, возвращается на свое место, и спасибо тебе, Господи, за это. Я открываю журнал и вижу новую запись на 13-ти по горизонтали.
Мать твою.
СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ.
______________________________
Примечание:
1 — Dick’s Sporting Goods Park — футбольный стадион, расположенный в Денвере, штат Колорадо.
Глава 36
Мэри
Мое сердце колотится, пока я смотрю на замок на двери. Ещё несколько ночей назад я никогда не забывала запирать дверь в ванную — ни нарочно, ни случайно. Но теперь это становится привычкой.
Я прижимаю руки к коленям и не совсем понимаю, что делаю. Но я знаю одно: мне потребовались почти все силы, чтобы провести весь вчерашний день без Джимми, и не написать ему десять тысяч раз. Но я это сделала. Потому что у меня такое чувство, что если он сможет сосредоточиться на мне, отвлечься от игры, то сможет запросто прервать свою проигрышную серию в Денвере. В Денвере. Так что мне пришлось разыгрывать недотрогу в течение целого дня. Но у каждой девушки есть свой предел. А Клуб «Высотой в милю»1 — мой предел.
Знаю, что это безрассудно и рискованно, но он мне нужен. Я хочу его. Прямо сейчас.
Я нервно стучу ногами по полу уборной и прислушиваюсь. Снаружи слышится какой-то шум, как будто экипаж раскалывает на мелкие куски глыбу льда. Но потом я слышу их. Его шаги.
Однажды я видела документальный фильм о миллионах бабочек-монархов в Мексике, которые садились на деревья и превращались из зеленых в оранжевых, золотых и чёрных. Вот что я чувствую. Руки у меня холодные, лицо горит, а все тело трепещет миллионами редких бабочек Фалькони.
Джимми что-то говорит стюардессе, этой Синди, с очень густым макияжем и слишком яркой помадой.
— Хочешь еще орешков, Джимми? — спрашивает она.
Ох, уж эта женщина. Должна сказать, я позволила Бреннеру задержаться около меня чуть дольше, чем это было необходимо, чтобы Джимми тоже почувствовал, каково это. Думаю, все сработало. Я почувствовала, как он ударил коленом по спинке моего стула.
Но истина проста. Это он и я. И никто другой значения не имеет. Это меня он хочет видеть в этой уборной на чартере «Медведей» 767.
Я не знаю, во что превратилась моя жизнь, но она мне нравится.
А потом Джимми открывает дверь и протискивается боком, потому что он слишком огромный. Я молчу, прижимаясь к стенке крошечной кабинки, чтобы впустить его. Его глаза сначала встречаются с моими в металлическом зеркале, а потом он запирает дверь.
— Привет, — шепчу я.
Он не отвечает сразу, просто берет моё лицо в свои руки и увлекает меня тяжелым, серьезным, властным поцелуем.