места, — говорю я, сосредотачиваясь на ровном дыхании. — Но никогда не говорите о моей жене и ее бывшем женихе, если только это не для того, чтобы сказать, какой хорошей парой мы являемся. Я не хочу, чтобы его имя когда-либо снова ассоциировалось с ее именем.
Рот Арианы приоткрывается, ее язык скользит по губам, и я вижу, что она хочет мне досадить. В ее глазах горит огонь, в ее стройной фигуре сквозит вызов, и я могу сказать, что не потребуется много времени, чтобы разжечь его.
Может быть, она больше похожа на свою сестру, чем я думал.
Мой телефон жужжит в кармане, привлекая мое внимание; я достаю его и просматриваю экран, медленно выдыхая, когда читаю всплывающее имя. Поднимаясь на ноги, я киваю сестрам, понимая, что оставлю угрозу без ответа, если уйду, не сказав больше ни слова.
Это не тот удар, который может нанести моей репутация прямо сейчас.
Поэтому, вместо того, чтобы пытаться убедить их в этом еще больше, я беру Rolex, бросаю его на пол и позволяю своему раздражению вспыхнуть от тиканья; как и любой другой триггер, звук нарастает, пока он не становится похожим на водопад, проносящийся между моими ушами, заглушая все остальные шумы вокруг меня.
Эпизоды, подобные этому, удушливы, всепоглощающи в той ярости, которую они провоцируют. Она вибрирует вдоль моего позвоночника, завязываясь узлом в груди, пока не достигает пика, взрываясь, как извержение вулкана. Обычно я избегаю вспышек насилия, которые вызывают мои мысли, но сейчас я вытаскиваю пистолет из-за пояса и целюсь прямо в циферблат часов.
Пуля вылетает из патронника, вонзая осколки стекла, шрапнели и кожи в пол, где он покрывается рябью от удара.
Каким-то образом, подобно фантомной конечности, тиканье остается.
Грудь вздымается, по венам пробегает электричество, я смотрю на дыру и снова и снова прокручиваю в голове выстрел, мои плечи напряжены и тяжелы.
Я не могу — не могу — двигаться, пока тиканье не прекратится.
Наконец, тишина, витающая в воздухе вокруг нас, проникает в мой затуманенный мозг, и я чувствую, что снова могу дышать. Краем глаза вижу, как девушки вздрагивают, и прочищаю горло, возвращая пистолет на место на бедре.
Когда я выхожу из комнаты, нажимая «Принять входящий вызов», меня охватывает временное облегчение, поскольку мое тело изо всех сил пытается вернуться в нормальное состояние.
***
Полное недоумение моего помощника о возможности моей женитьбы начинает вводить меня в комплекс неполноценности, чем дольше он бубнит о том, что «черт возьми не могу в это поверить.»
Стоя в зале возле детской спальни Елены, я расхаживаю взад и вперед с телефоном прижатым к уху, жалея, что дал Джонасу Вольфу свой номер телефона.
— Это довольно экстремальные меры, на которые ты идешь, Андерсон, — говорит он, его британский акцент усиливается по мере того, как он говорит. — Ты уверен, что она того стоит?
— Есть только один способ это выяснить.
Он напевает, и я отчетливо слышу, как закрывается молния мешка для трупов, разочарование поселяется у меня в животе. Обычно я бы сам позаботился об уборке, но так как мне приходилось сопровождать свою новую жену, времени не было.
Тем не менее, я надеялся быть последним человеком, которого физическая форма Матео видела на этой планете, прежде чем его бросят на дно океана.
— Значит, ты установил контакт со своей целью? Дашь ей знать, что
происходит?
Голоса раздаются за закрытой дверью Елены, и я останавливаюсь, мой пристальный взгляд устремляется туда. Кто там сейчас находится?
Я не видел, чтобы кто-то приходил или уходил, и наблюдал за ней последние десять минут. Выйдя из фойе внизу, я устроился здесь, готовый ворваться в ту секунду, когда мне показалось, что она пытается сбежать.
До сих пор все было тихо, и мне не нравится, как от внезапной перемены натягиваются сухожилия на моей шее.
Крадучись к двери, я отвечаю Джонасу коротким «нет», понимая, что если я этого не сделаю, он снова начнет приставать ко мне.
Когда мы встретились десять лет назад на острове Аплана, куда моя мать обычно таскала меня, когда у нее были лишние деньги, единственное, что я знал о нем, это то, что ему не разрешалось приближаться к поместью Примроуз, где живет семья, владеющая островом.
Я понятия не имел, во что ввязываюсь, когда вызволил его из тюрьмы и нанял работать, но это одни из единственных длительных отношений, которые у меня есть, поэтому я терплю его, несмотря на его непрекращающуюся болтовню.
— Значит, ты действительно ничего из этого не обдумываешь, — говорит
он.