— Все должно происходить определенным образом, Вульф, — огрызаюсь я, стараясь говорить тише, чтобы не привлекать внимания к моему присутствию того, кто находится в комнате. — Я не могу просто бросить ее в гущу событий и ожидать, что она смирится с этим.
— Но… брак? Когда ты уезжал в Бостон, ты никогда не упоминал об этом.
— Планы меняются. Это самый простой и быстрый способ получить то, что я хочу.
Деньги.
Силу.
Семью.
Джонас вздыхает.
— Ладно, ладно. Уверен, ты знаешь, что делаешь. — Пауза, нерешительность, пульсирующая в линии. — Ты не думаешь, что она будет проблемой?
Моя рука находит дверную ручку, медленно поворачивается, мое сердце бешено колотится, когда я начинаю толкать дверь. Когда глаза привыкают к сцене передо мной, смех поднимается в груди, дразня заднюю часть горла.
Хотя ничего смешного нет, он сменяется таким горячим чувством предательства, что у меня перехватывает дыхание.
Повесив трубку и убрав телефон в карман, прежде чем ответить Джонасу, я вхожу внутрь, стиснув зубы, когда мой взгляд встречается с взглядом матери Елены.
Даже нахождение с ней в одной комнате заставляет мои легкие чувствовать себя так, словно они загорелись, и я пытаюсь дышать через опаленные обломки.
Брови Кармен сходятся вместе, когда она видит меня, загорелая кожа вокруг них остается совершенно неподвижной.
— Что, черт возьми, ты наделал, Кэллум? — шипит она, заставляя мои
руки болеть, когда они сжимаются вокруг пустого воздуха. — Почему моя дочь не выходит замуж за Матео де Луку прямо сейчас?
— Вместо этого Елена решила выйти за меня замуж.
— Ты трахнул ее, не так ли? — Губы Кармен изгибаются в ответ. — Ты
знал, что если ты обманешь ее, ты обманешь и нас тоже. Ты просто ждал своей возможности.
— Она решила выйти за меня замуж по собственной воле.
— О, и я уверена, что Матео был просто слишком счастлив отойти в
сторону.
С ней все всегда сводилось к реакции. Она знает, на какие мои кнопки нажимать и как сильно, пока я не наброшусь.
Когда-то давно это было почти игрой, в которую мы играли; она проникала мне под кожу своими колкостями и резкими словами, своей ревностью и злобой, и, как гребаный ягненок, я следовал за ней прямо на бойню.
Я ухмыляюсь, не утруждая себя ответом, когда осматриваю комнату, отмечая полуоткрытую балконную дверь прямо за ней.
Планировка этой комнаты запечатлелась в моей памяти, ее белые стены гораздо более знакомы мне, чем стены моего настоящего дома, книги на встроенных полках, о которых я упоминал на протяжении многих лет.
Их присутствие заставляет меня задуматься; Елена ни за что не не взяла бы с собой хотя бы что-то, и все же я вижу тома поэзии, которые лежат там, где они были всегда, нетронутые и оставленные.
У меня внутри все сжимается, мой взгляд возвращается к Кармен. Она пристально смотрит на меня, положив руки на свои широкие бедра.
— Где она? — спрашиваю я, заставляя свой тон оставаться ровным,
даже когда мое тело жаждет рвануться вперед и прижать ее к стене.
Она пожимает плечами.