не в церкви, не смотрим, как он женится на Елене? Почему ты здесь уже полчаса, а он даже не появился, чтобы побороться за нее?
Тонкие волоски у меня на затылке встают дыбом, мои нервы реагируют, хотя для этого нет причин.
— Уверен, что он знает лучше.
Она снова фыркает, скрещивая руки на груди, платье ржавого цвета, в котором она одета, смывает румянец с ее лица. Волосы собраны в гладкий пучок, губы подведены ярко-красным блеском, я не могу не заметить различий в сестрах.
Мне совершенно ясно, что элегантность Арианы — не то, над чем ей приходится работать; это происходит естественно, как дыхание или сон, и я не могу не задаться вопросом, от кого она унаследовала это самообладание.
И уж точно не от ее матери.
По крайней мере, не от той Кармен, которую я знал раньше.
Утонченность Елены, с другой стороны, кажется, требует сознательных усилий, ее интерес к искусству и более утонченным вещам — то, что ей приходилось создавать, пока это не стало частью ее личности, как своего рода павловский ответ на жизнь, к которой она прикована.
Под ее тщательно продуманной внешностью скрывается тонко скрытая тьма, которая часто приводит к ушибленным костяшкам пальцев и окровавленным губам.
Она подавляет ее, прячет глубоко, чтобы сделать свою семью счастливой и выполнить свои обязанности, но онао есть, просто просится наружу.
Отчасти мне любопытно узнать, что для этого потребуется.
— У моей сестры какие-то неприятности? — спрашивает Ариана, все
еще явно намереваясь докопаться до сути этого союза. И здесь я определил того, кто помоложе, как инквизитора.
Стелла подходит к концу перил, колеблется на верхней ступеньке.
— Ари, — кричит она шепотом, жестом приглашая сестру присоединиться к ней. — Оставь его в покое.
Ее темные глаза опускаются на меня, на миллисекунду встречаясь с моим взглядом, прежде чем быстро отвести его. Она яростно краснеет, и я подавляю смешок, не зная, почему нахожу ее дискомфорт таким забавным.
Может быть, это мне кого-то напоминает.
Вздыхая, я ерзаю на скамейке, поправляя бортик пиджака. Тиканье моих часов снова отстает от дедушкиных, как сердечная аритмия, и я сжимаю челюсти от звука, стараясь не зацикливаться на нем.
— Я просто думаю, что происходит что-то странное, — говорит Ариана.-
Видеть, как Елена выходит замуж…за него?
— Не знаю, — ворчит Стелла. — Я тоже не могла себе представить, чтобы она хотела выйти замуж за Матео.
— Да, но это, по крайней мере, имело смысл. Они были вместе целую
вечность.
— Были ли они? Я имею в виду, что она ему определенно нравилась,
но всегда казалось, что она просто выполняла свои обязанности. — Стелла делает паузу, словно о чем-то размышляя. — Я думаю, что в этом больше смысла, чем в Матео.
Ариана издает странный звук в глубине горла.
— Но он любил ее…
— Достаточно, дамы.
Мой голос низкий, напряжение от их препирательств и едва слышного тиканья натягивает мои нервы до тех пор, пока они почти не готовы порваться. Вцепившись пальцами в край деревянной скамьи, я чувствую, как старый материал раскалывается под моей хваткой, гнев раскаленной приливной волной прокатывается по моим внутренностям.
— Я ценю вашу заботу, потому что знаю, что она исходит из хорошего