Тайны гор, которых не было на карте: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Манька пристроилась на камушек и посмотрела на свое небо – нет, там было пусто. Даже посветлело оно, и отразились в нем и облака, и Борзеевич с Дьяволом, чего никогда не было. Посмотрела за спину – темно, пространство снова забито тяжелой пустотой… Не то, чтобы пусто, пожалуй, сама она, виноватая… Но справа она вдруг увидела призрак мужчины, который из ее пространства смотрел прямо на нее и, радостно и мягко простирая руки, о чем-то говорил…

– Это…мужик какой-то… – удивилась Манька. Раньше она никогда не видела тварей земли так ясно и одиноко. – Объясняет, что жить надо дружно… Пургу гонит, что не враги, грамоте… грамотные… Пристроить нас обещает и сделать богатыми.

– А теперь, Маня слева посмотри! – ухмыльнулся Дьявол.

– Тут тоже… он… – Манька едва сдержалась, чтобы не засмеяться, узнав Его Величество. – Говорит, что маленькие мы, не дается нам дипломатия… Страшно рад, что глупые, старомодные… век у нас каменный, и смеется… Все, пропал!.. Прикольно… Вот гад! – расстроилась она.

– Вот так показывает вампир одно, а подразумевает другое. Он не только сам думает, он еще твоей головой думать начинает. И когда ведет человек расчеты с вампиром, он сам от себя обманывается. А представь, что голова человека у вампира так же на виду, и все надежды, и все, к кому уже обращался человек. Поэтому вампир никогда не говорит ни да, ни нет, если увидел, что человек к нему к первому подошел, будет тянуть время, пока другие человека осудят. Ведь никогда вампир не говорит, сделаю, но человеку всегда кажется, что тот ему обещал. Давайте-ка спрячемся от греха подальше. Сдается мне, что по ваше тело… И посохи спрячьте, и обутки снимите! Для драконов они, как сигнальные маяки. От вас одни проблемы… И посохом, посохом о землю не стучать!

Манька и Борзеевич заторопились. Благодетель тоже мог учуять их мысли, раз был где-то рядом. Манька привязала посох к луку и мечу, новые сапожки взяла в руки. Борзеевич тоже снял обувь, на всякий случай сложил в рюкзак портянки. Так они передвигались вдоль горы, пока не нашли пещеру, достаточно глубокую, которую при опасности можно было обвалить, замуровав себя внутри. Недалеко имелся второй выход, через который могли быстро и незаметно уйти от погони.

Сидеть в пещере пришлось целый день. Дракон на низкой высоте тяжело пролетел мимо. Там, где они остановились и переобулись, он сделал круг, и еще один круг над ними, но было не похоже, что искал их —явно куда-то торопился, быстро набрав высоту и скрывшись из вида.

Весь следующий день и всю ночь, пока двигались в сторону своей земли, Манька была хмурой и неразговорчивой. Избы не выходили у нее из ума, и она злилась, когда дорога шла в гору, а ей приходилось бежать пешком. И полет на возвышенность получался из рук вон плохо – она закрывала глаза, обозначала место, но как будто проваливалась куда-то, и то оставалась на месте, то оказывалась в таком месте, которое было ничуть не ближе до обозначенных координат. Ее нервозность сказывалась на ее сосредоточенности.

– Маня, крылья не от мира сего. Ангел – тоже недоказанное существо, – успокаивал ее Дьявол. – Конечно, они будут плохо работать, они для сознания предназначены, которые в земле своей устроены несколько иначе… И работают, пока я с тобой, без меня не будут. Можно сказать, что ты получила их незаконно. Просто я решил выдать тебе немного доверия в кредит. Не для тебя, для себя… Только представь, что тебя заставили сидеть несколько месяцев неподвижно… Разве, не устанешь? Вот и я устал! Тяжело-то как с вами, вы с Борзеевичем, как два застывших камня…

– Тогда понятно, – криво усмехнулась Манька, пытаясь найти у себя в сознание то место, которое управляло крыльями.

Тревога ее стала сильнее, когда она заметила черные тучи, которые висели так низко, что можно было, наверное, дотянутся до них рукой, почувствовала гарь и удушающий запах. Еще один шаг в тумане, и вдруг глаза ее стали такими широкими, что Борзеевич, который появился следом на пару секунд позже, испугался раньше, чем заметил причину, которая ее напугала.

– Что?!. – перекосило ее. – Что тут было? Сколько всего понаб… Ёо-о! Это же мазут! – Манька вытянула из черной лужи безнадежно испорченные новые сапожки.

Поставленный на землю Борзеевич тоже застыл, проглотив слюну, когда она уже начала течь из открытого рта, обозревая изуродованную землю.

Посмотреть было на что. Земля еще дымилась по-черному, изрытая минами и бомбами, из земли торчали человеческие обгоревшие кости, в вырытых котлованах и рвах морем разливались все еще горевшие нефть и мазут, небо было угрюмое, тяжелое, затянутое белыми хлопьями пепла и черными клубами дыма. Пробираясь к зеленой стене леса в обход озера, они вылазили из одной воронки и угождали в другую, наступая на кости, которые хрустели и ломались под ногами. Запах разложения чувствовался повсюду, заглушаемый сладковатыми порывами ветра от благодатной земли.

– Эту войну вампиры надолго запомнят! – усмехнулся Дьявол, довольный собой.

К ним метнулся оборотень в образе зверя. Разозлившаяся на весь белый свет, Манька направила на него посох и метнула сноп огня, который уложил его на месте.

– Что тут было-то?!

В голос спросили оба, остановившись перед брошенной ракетной установкой, с ужасом взирая на неиспользованные боеголовки и покореженные танки, уже не скрывая своего страха.

– Шуточки у тебя! – Манька с тревогой всматривалась в полосу леса. – Это когда мы на Вершине Мира? Этот дым… взрывы? Это они на меня? – Манька побледнела, сжимая трясущейся рукой свой посох, ткнув им в боеголовку.

– Ты шибко-то им не тыкай, они только того и ждут, чтобы в них тыкнули чем-нибудь… Я знаю! – предостерег Борзеевич, резко схватив ее за руку. Он отравился остатками из газового баллона с отравляющим веществом, который валялся неподалеку, заткнув себе рот и нос, глаза у него у него заслезились.

Манька убрала посох, стараясь им поменьше махать.

– Обратите внимание на следующие музейные экспонаты, – вежливо попросил Дьявол, указывая на остатки брошенных кем-то ряс, крестов и потоптанных сапогами святых образов в золоченых рамах. – На вас еще крестных ходом шли!

– Ты же не воюешь против вампиров! – подозрительно прищурилась Манька, не сомневаясь, что без Дьявола не обошлось, с надеждой посматривая в сторону леса, за которым находился луг с избами. То, что благодатная земля благоухала, вселяло некоторую надежду.

– Это на территории, занятой вампирами, я смиренно прогибаюсь, но тут место другое и другой хозяин! Маня, – развел руками Дьявол, будто оправдывался, – я хожу по земле и приятно провожу время, уважая обитателей. В первую очередь, налаживая с ними отношения. Ты же не ворвешься в дом соседа, и не будешь бить его лишь за то, что он на своей земле построил дом?

– Так это, что же, я права тут могу качать? – живенько поинтересовалась Манька, подлавливая Дьявола на слове.

– Попробуй, – кисло ухмыльнулся Дьявол, поджигая яму с мазутом ее посохом.

Наконец, добрались до поросшей высокой травой опушки и нырнули вглубь леса, радуясь тому, что земля их значительно подросла за время отсутствия, невзирая на сопротивление государственных властей… Это была уже не поляна с полоской леса, и даже не поместье, о котором мечтал каждый вампир, а государство в государстве. И тут же пожалели с Борзеевичем, что мало осталось на земле людей, правильно ублажавших Дьявола, искоса наблюдая за Богом Нечисти, который наказывал свою здравомыслящую паству за то, что попустила человеку или проглядела его, или за то и другое сразу. Здесь земля уже затягивала свои раны, и чем дальше углублялись, тем меньше было напоминаний о войне. Даже трупы не расстроили: удобрение – оно и на черном континенте удобрение. А вскоре начали узнавать знакомые места, которых, к великой радости, война не коснулась.

Тут все цвело и пахло. О войне почти сразу забыли, как только ступили под сень деревьев. Дымовые тучи остались позади. Над головой засияло солнце, пробиваясь сквозь густую листву, которая росла как-то неправильно, ребром, открывая просвет для лучей.

Стояла середина сентября, осень была на носу, но деревья похоже об этом не знали, продолжая свое цветение одновременно с вынашиванием и вызреванием. Грибы торчали у каждого дерева, да такие ядреные, будто только что вылезли из-под земли, превосходя по размерам все виденные ранее. Черника, брусника, ежевика росли ровненько, будто на грядках, и только малина заполняла участки, свободные от других растений, на небольших проплешинах. Столько птиц Манька в жизни не видела, разве что в Дьявольском заповеднике: они кричали так оглушительно, перелетая с ветки на ветку и склевывая жирных мух, гусениц, ягоды и сочную мякоть плодов, что приходилось повышать голос, чтобы расслышать друг друга. Гады и зверюшки проползали и пробегали у самых ног, каждый занятый своим делом, растаскивая по норам упавшие орехи и плоды. В речушках, которые Манька и Борзеевич пересекали, билась о дно рыба, щуки лежали бревнами. До самой поляны на берегу Манька и Борзеевич шли с набитыми ртами, мычали нечленораздельно, восхваляя благодатное неугасимое полено.

Странное дежевю: только в одном месте видела Манька такое место: в Аду затылком. Тут, конечно, многих растений и животных не было, и не клубился туман, но ничем не хуже – даже жабы сидели и ждали так же, когда в рот упадет муха или овод. Манька крутила головой во все стороны, уже не сомневаясь, что умирает где-то, проткнутая вампирами, и ей это видится, как несбыточная мечта.