И все же он сумел простить ее. Неудивительно, что она любила этого мужчину.
– Сейчас, зверушка!
Торп вонзился в ее киску.
– Черт возьми, Калли. Да. О, черт. Вот так. Идеально. Сейчас, – простонал он протяжно и низко. – Кончай!
Давление росло, удовольствие поднималось. Это было так, будто с ее тела сняли тяжесть. С ее души. Она была свободна летать, парить и купаться в их обожании. Подчинение, которого она всегда жаждала, но никогда не имела свободы дать, заставило ее погрузиться в блаженство с большей самоотдачей, чем она когда-либо испытывала или представляла.
Она достигла пика, а затем закричала, бесконечно проносясь сквозь наслаждение. Калли взревела в экстазе, скручивающем тело. Торп поймал ее, заземляя уверенными объятиями и сильными толчками. Он продлил восхитительные ощущения, вонзившись в ее самое чувствительное место. Она вскрикнула, вздрогнула, у нее закружилась голова, она плыла, снова летела…
Шон поцеловал ее в подбородок, сжал руку, хваля шепотом, который она едва слышала, пытаясь отдышаться и найти способ вернуть свою душу в тело.
Наконец Торп охнул, затем рухнул на нее и перекатился на бок. Вместе они окружили ее, обнимая, проводя губами по ее коже. Она поворачивалась к каждому из них, взад и вперед, когда шлюзы ее сердца широко открылись впервые в ее жизни. Лились слезы радости, ее улыбка дрожала. Она крепко ухватилась за этот момент, желая, чтобы могла греться в нем вечно.
Глава 15
Ближе к вечеру того же дня Шон забрел на камбуз в поисках Калли. Его мир встал на свои места, когда он заметил ее возле раковины, пьющую воду. Улыбка скользнула по его лицу, которая, вероятно, была абсурдно глупой, но он даже не знал правильных слов, чтобы описать, какой красивой она была для него с блеском ее спутанных волос, рассыпавшихся по спине, и ее гибкой фигурой, силуэтом под его некогда безупречной рубашкой.
Он обнял ее за талию и поцеловал в шею.
– Я не могу насытиться тобой, милая.
Но он определенно пытался. После их первого заезда в постели они с Торпом отдыхали, а она лежала между ними. Они все задремали, и Шон проснулся, чувствуя запах Калли и с членом тверже камня. Она встретила его с распростертыми объятиями, ее поцелуи были такими цепкими и пронзительными. Торпу не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к ней, воспользовавшись ее ртом, в то время как Шон утонул в ее киске и получил оргазм, подобный тому, который он позволил Торпу дать ей. Он подарил ей еще несколько ради чистого удовольствия.
Каждое прикосновение, которым она одаривала его, было наполнено ее любовью. Он никогда не хотел такой преданности от другой женщины. Но, как и все остальное с Калли, она была просто другой. Она заполнила в нем какую-то пустоту, о которой он и не подозревал.
Она поставила бутылку с водой, затем повернулась в его объятиях с легкой улыбкой.
– Ну, ты купил презервативов на год и предупредил меня… Не то чтобы я жаловалась.
– Надеюсь, что нет. – Он обнял ее за бедро и запечатлел поцелуй на распухших губах. – С тобой все в порядке?
Она послала ему дерзкую ухмылку, в голубых глазах озорно заплясали огоньки.
– Секс с вами точно не оставит у меня шрамов на всю жизнь, если это то, о чем ты беспокоишься.
– Приятно знать, но нет. Давай начнем с самого начала. Почему ты сбежала из «Доминиона», не поговорив со мной? Или с Торпом? Я ненавижу, что ты чувствовала, что не можешь доверять мне.
– Ты солгал, Шон. – Когда он открыл рот, чтобы возразить, она оборвала его. – Я знаю, что ты собираешься сказать. Это была твоя работа. Ты не лгал о своих чувствах. Я все это понимаю. Просто пойми, я думала, что ты можешь быть убийцей или кем-то в этом роде. И если бы это было так, я не собиралась давать тебе возможность застрелить меня, пока я была занята вопросом, почему ты знал, кто я на самом деле, и откуда у тебя пистолет. И я отказалась подвергать Торпа риску, прибегая к его помощи.
Споры с этой логикой ни к чему бы его не привели. Она сохранила себе жизнь, будучи осторожной. И уходя от всех, кто когда-либо имел значение. Ему придется избавить её от этой последней привычки. Может, когда он начал испытывать к ней чувства, ему следовало признаться. Хотя, возможно, она просто сбежала бы раньше. Теперь все это было спорно. Наконец-то они выложили все на стол. Он хотел обсудить это, чтобы они могли остановить грозящую ей опасность и двигаться дальше.
– Знаю. Но я не могу допустить, чтобы ты снова сбежала. Не думаю, что мое сердце выдержит это, милая.
Она обхватила его щеку и нахмурилась.
– Шон, подумай о том, что ты говоришь. Что, черт возьми, ты делаешь. По твоему собственному признанию, ты был женат на своей работе в течение последнего десятилетия. Я не могу позволить тебе отказаться от этого ради меня. Это твоя карьера. Твое будущее.
– Нет, это ты. Не совершай ошибок. Я не откажусь от тебя. Если ты не любишь меня и хочешь уйти, я не могу тебя остановить. Но я отказываюсь уходить от тебя, потому что мой босс может разозлиться. Я не брошу тебя, когда опасность будет дышать тебе в затылок. Кто-то хочет твоей смерти.
– Да, и я не знаю кто, или как это остановить. Лучшее, что я могу для тебя сделать, – это уделить тебе как можно больше времени и любви, а затем тихо уйти. Если ты скажешь, что я ускользнула от тебя, и дашь мне фору…
– Разве ты не любишь меня? – он вмешался.
– Люблю, Шон. Больше, чем могу выразить. – Она обхватила его лицо руками, ее глаза наполнились слезами. – Но в тот день, когда мою семью убили, и я сбежала, то отказалась от своего будущего. В то время я действительно не понимала, но не могу спорить с фактами.
Она запечатлела на его губах самый нежный, самый грустный поцелуй – имея в виду, что это начало ее прощания.