Либо направь туда приданный рекрутам маленький танк! Напичканного оружием робота, что неподвижно замер в метре от желтой полосы, предупреждающей о начале съезда.
— Комендор-сержант!
— Да, сэр! Комендор-сержант слушает!
— Дрон номер один! Переключить все его системы, включая трансляцию, исключительно на нас двоих.
— Выполнено!
— Отлично! Беспилотник номер один — в правый тоннель, — тон офицера приобрел деловитое спокойствие. Он завершил с оценкой обстановки и принял решения, которые необходимо выполнить с наличными средствами и имеющимся личным составом. Второй лейтенант приступил к привычной для него работе.
— Выполнено, сэр!
Один из дронов подлетел к съезду и плавно скользнул в правый рукав. Андрей почувствовал, как заколотилось сердце. Нервы на взводе, он не железный. Рука непроизвольно стиснула рукоять крупнокалиберной штурмовой винтовки; в отделении у всех такие — универсальные «125CN». Стодвадцатипятки. Хорошее оружие, но почему рекрутское подразделение, которое спускается под землю, не усилили парой огнеметов или хотя бы пулеметов?
Андрей зло посмотрел на тоннельный вход, в котором скрылся дрон. Почему они не получили что-нибудь смертоноснее двух десятков гранат с газовой начинкой? Потому что они рабы-рекруты, они расходный материал. Но что сказать про Шелли и Дюбува? Офицер явно понижен в звании, что-то не так в его прошлом, да и вообще он чокнутый. Ну а Француз сам вызвался идти с рекрутами — это тоже странно.
Оба непосредственных командира не в себе, раз добровольно сунулись сюда. А что курят в штабе операции? Командованию полка можно сказать спасибо только за робота-разведчика с тремя дронами… Черт!
Ливадов накачивал себя, чтобы злость заглушила нервозность, — чем дольше беспилотник опускается на второй этаж, тем тяжелей ожидание. И не знаешь ведь, чего именно ждешь, но явно ничего хорошего.
— Чтоб меня! — зарычал по общему каналу второй лейтенант и с досады ударил бронированным кулаком по бетону. — Связь с дроном пропала!
— Так же было с парнями из тех двух отделений, — заметил Дюбува.
— После спуска на второй ярус связь прерывается… — пробормотал Шелли. — Как думаешь, комендор-сержант, нам стоит туда идти?
— Не понял вопроса, сэр, — тон Дюбува был холоден. — У нас приказ, сэр.
— У моего брата тоже был приказ.
— Я помню, сэр.
Шелли засопел в динамиках рекрутских шлемов. Почему ни он, ни Дюбува не выходят из общего канала связи?
— У моего брата был приказ, — продолжил второй лейтенант, — но он его нарушил, чтобы спасти твою шкуру, Француз. Или ты забыл про это?
— Нет, не забыл.
— Не забыл… — Шелли говорил хриплым голосом. — Хорошо, что не забыл. Но какого черта ты забыл здесь?
Кажется, все рекруты перестали дышать и только слушали неожиданно всплывшее выяснение отношений между командирами да пытались сделать вид, что их нет рядом с Шелли и Дюбува.
— Джек успел сказать мне, — после недолгой паузы произнес Француз, слова давались ему непросто, — что когда-нибудь я оплачу ему тем же… Спасу его жизнь.
— Джек мертв! — зашипел второй лейтенант. — Я пристрелил его собственной рукой! Ты знаешь это!
— Знаю, Шелли, сукин ты сын! — взорвался Зак Дюбува. — Поэтому вытащу тебя из задницы, в которую ты самолично и с большим удовольствием засунулся, и тем оплачу долг перед Джеком за свою жизнь.
Комендор-сержант бросил взгляд на позиции сводного отделения.
— Парней я тоже вытащу, — с вызовом добавил Дюбува. Как будто возвращение отделения с задания не входило в планы второго лейтенанта! По крайней мере, так это воспринял Андрей.
Черт! Ну и влип же он!.. Они все влипли! Отделением командуют два психа!
— Хорошо, что поговорили. Давно надо было это сделать, два года уж прошло, — после новой тягучей паузы заговорил Шелли. Он казался успокоившимся, но вдруг сорвался: — Да! Славно у нас получилось поговорить! Но я еще не все сказал. У меня тоже должок перед братом! Запомни, Зак! Только увижу тень сомнения в моем приказе, так немедленно пристрелю тебя. Уяснил? Понял меня, Француз?
— Так точно, сэр, — сухо ответил комендор-сержант. — Понял вас, сэр.