— Нет. — Женька нахмурилась.
Краем уха она конечно же что-то слышала, но слухи о том, что марсианские колонии всех трех корпораций вот-вот поднимут мятеж, объединятся и бросят вызов Земле, по мнению Ливадовой, являлись полной чушью.
— Рассказывают, что один тип из первого взвода случайно подслушал разговор трех флотских офицеров с БДК. — Сашка заговорщически подмигнула и заговорила шепотом: — Они обсуждали новость, что европейцы направили почти весь свой флот к Марсу…
— И что? — Ливадова зевнула. Новость, если услышанное можно назвать новостью, нисколько не заинтересовала. Очередная высосанная из пальца сенсация, коими в условиях информационной блокады обменивались рядовые второй роты.
— Как что? — шикнула на подругу Грибанова. — Они начнут бомбить колонии! Все сходится! Марс поднимает мятеж, а орбитальная бомбардировка поставит террористов на место.
— А мы тогда зачем?
— Женька, ты придуриваешься? — Сашка попыталась развести руками, но для этого на койке было тесно. — Мы не европейцы! Красная корпорация будет давить мятеж нашими руками. Мы против гуманитарных бомбардировок!
— Либо же европейцы собираются начать войну, — возразила Ливадова, — поэтому стягивают флот в один кулак.
— Нет, — Грибанова покачала головой, — ты безнадежная. Неужели думаешь, что наши не просчитали бы планы европейцев на войну? Знаешь, что бы тогда было?
— Что?
— Что, что… Тогда бы нашу флотилию сопровождали военные корабли. Но мы летим одни! Значит, войны никто не хочет!
— Войны никто не хотел. Война была неизбежна, — пробормотала Женька. Неожиданно вспомнилась известная фраза. Ливадова все-таки в прошлом историк-первокурсник.
— Чего?
— Да так, на ум пришло. Не помню даже, кто это сказал. Просто пришлось к слову.
— Бред какой-то, — отмахнулась Грибанова.
В кубрик вошел Горгулья.
— Отбой через две минуты! — объявил замкомвзвода.
— Пока!
Сашка упорхнула, а вместо нее сейчас нарисуется гаденыш Бастрюков. Нет никакого желания видеть его и тем более общаться, поэтому Ливадова спряталась под одеялом. Скоро погас свет, кубрик погрузился в темноту, а взвод — в сон. Присутствие сержанта Горгуа гарантировало полную тишину и покой, поэтому командир взвода мог спокойно ночевать в своей отдельной каюте.
Утро пятого дня перелета ничем не отличалось от предыдущих. День прошел примерно так же, и шестые сутки — тоже. Первое построение на седьмой день в открытом космосе ознаменовалось новостью от господина старшего лейтенанта Еременко, что к полудню флот выйдет на орбиту Марса.
Женька вновь начала испытывать необъяснимое для нее волнение. Завтрак не лез в горло. Ливадова вяло ковыряла вилкой в тарелке, и оказалось, что зря. Она осталась голодной, потому что прием пищи прервался взвывшей сиреной.
— Боевая тревога!
Сержант Горгуа поднял личный состав и вывел из столовой. Второй взвод быстро добежал до кубрика малого десантного корабля. Бойцы облачились в тяжелую экзоброню. К ней не притрагивались с того момента, как покинули Землю. Перед выходом на орбиту Марса личный состав снова должен был надеть тяжелые штурмовые скафандры, но лишь через несколько часов.
Почему такая спешка? Почему не смолкает боевая тревога? Женьке не нравилась эта суета, и плохое предчувствие не проходило. Довели бы до личного состава пару слов и успокоили… Но командиры ничего не объяснили.
— По местам! — приказал Еременко. Командир взвода уже в кубрике, и на нем тоже тяжелая экзоброня.
Женька и остальные очутились в противоперегрузочных креслах быстрее, чем успели подумать об этом.
— Пристегнуть ремни!
Сделано!
Боевая тревога вдруг затихла, и через секунду по ушам ударил резкий звук. Женька схватилась за шлем, ее динамики как взбесились! Когда причиняющий боль звук неожиданно исчез, вместо него динамик передал голосовое сообщение.
— Я Игорь Иверский, новый командир крейсера «Новик». Командир крейсера, который с этого дня больше не входит в состав Марсианского флота корпорации «Сигма». Обращаюсь к флотилии 10-го отдельного десантно-штурмового полка и говорю сейчас от имени Красного Авангарда.