— Не горюй, деревня! Придумаем что-нибудь!
Сует Лёшка на радостях парнишке тридцать шесть копеек:
— Поешь потом. Голоден, небось.
Усмехнулся мальчуган:
— Оставь себе, сгодятся. Понравился ты мне, варнак.
Взвалил Лёшка свой тюк на спину, пошёл за мальчонкой.
Долго шли, Лёшка совсем из сил выбился.
Наконец, парнишечка говорит:
— Лезь в дыру.
И отодвигает доску в заборе.
Прошли ребята на станцию, остановились возле вагонов. Городской объясняет:
— Ты здесь обожди, а я мигом узнаю, какой состав куда направляется.
И верно: явился через пяток минут, шепчет:
— Лезь вон в тот вагон. Он как раз до места тебя дотащит.
Трясётся Лёшка в теплушке, душа поёт:
«Выполнил Приказ!».
Часа два прошло, отодвинул Лёшка тяжёлую дверь на колесиках, смотрит: «Как бы станцию свою не проворонить!».
Ещё издали узнал её, станцию свою. Приготовил тючок, дверь пошире открыл.
Засвистел паровоз: «Сходи, дескать, Лёшка, довёз я тебя к Братьям Великим!».
Только не останавливаются что-то вагоны. Почему? Станция же!
Промчался поезд, мелькнула родная станция и улетела, скрылась. И сразу почувствовал Лёшка, что давно не ел, что мамка, наверное, плачет дома, что ходят насупленные Великие Братья, его, Лёшку, ожидают.
Вот промашка какая получается!
Всё же встал скоро поезд верстах в шести от Лёшкиной станции.
«Ну, это ещё не главное горе. И пешком как-никак дойду!». Выпрыгнул из вагона, тючок получше к спине пристроил, зашагал по шпалам.
Шёл-брёл — на старичка озлился:
«Не мог, леший, такое богатство уберечь! Тащи теперь пуды-то эти!».
Потом опамятовался:
«За что же это я старого человека ругаю? Он же мне задаром всё это отдал!».
Снова пошёл. Ослабел скоро, присел на шпалы.
«Эх, сейчас бы кусок хлеба свежего с луковицей!».