Оrchard in formalin (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А знаете что? Всё верно. Нахуй.

— Поттер!!!

— Я с глубочайшей радостью соберу вещи и съебусь из этой шараги. — Джеймс разворачивается, чтобы низко поклониться побагровевшей от бессильного возмущения директрисе. — Спасибо за вложенные усилия и нервы. Счастливо оставаться!

Громогласная фамилия разбивается о резное дерево так, что дверь сотрясается за его спиной. И Джеймс чувствует себя лучше, чем когда либо, пока лестница медленно спускает его из башни. Он будто держит в руках золотой билет. Сердце бьётся в ажиотаже, играя триумфальную мелодию. И пусть рядом нет болельщиков — только пафосная горгулья, но он слышит рёв стадиона.

Ровно до того момента, как он ступает за угол в широкий коридор и утыкается в две ожидающие фигуры. Поодаль друг от друга, словно они не вместе пришли сюда, словно не ждут одного и того же человека.

И если Лоркану хватает только одного пристального взгляда на Джеймса, чтобы прочесть исход и одновременно выразить всё, что думает по этому поводу.

То Скорпиус, мягко говоря, образцовый пример состояния на взводе. А Джеймсу хочется о стену приложиться. Потому что не учёл в своём охуенном плане эту встречу.

Он ведь попрощался со Скорпиусом в грёбаном женском туалете.

Авансом. Давая себе самому некую поблажку уйти красиво, по-английски.

На самом деле просто струсив.

Всё чтобы не захлебываться сейчас в бушующем свирепом шторме, неизбежно движущемся на него.

Скорпиус останавливается в нескольких дюймах — терять то уже нечего — и с таким обвиняющим упрямым требованием заглядывает в глаза, что Джеймс всерьез задумывается вернуться в кабинет директора и молить о прощении на коленях. Уж лучше унижение перед старухой, чем это испытание.

И он сам понимает, насколько подло выглядит привычная ухмылка — на автомате выдавливаемая защитная реакция, но ничего не может с ней поделать. Он же Джеймс. Эгоист, который вышвыривает людей из своей жизни, как ненужный мусор. Всё просто. Было просто. До тебя.

Это болезнь, не оставившая в нём живого места. И, возможно, Скорпиус бы смог исцелить его. Только способ сравним с кровопусканием. Но то лишь голая иллюзия, мучительное утешение, дающее умирающему ложную надежду на выздоровление, одновременно оттягивающее и приближающее неминуемый итог.

Внутри Джеймса всепоглощающая пустота, и сколько ни пытайся её заполнить, всё ускользает, растворяется во тьме без остатка. И поэтому он не способен ничего дать Скорпиусу кроме этой кривой ухмылки. Она же — освобождение. И впервые он поступает не эгоистично.

Он почти в этом уверен. И надеется, что голос не дрогнет.

— Неплохо сыгрались, да?

Так и не распустившиеся бутоны умирают от льющейся отравы, и Джеймс сжимает зубы от боли.

— Свободен, малыш.

Слова со звоном разбиваются о каменный пол. А Скорпиус…

Скорпиус выглядит как оболочка, у которой внутри всё рухнуло, держащаяся только благодаря аристократичному внешнему каркасу.

Но порезы со временем заживают. Кости срастаются. Переживет.

Джеймс забирается пальцами в гладкие нежные пряди, треплет, портит безупречную укладку и уходит. Проходит мимо, но будто сквозь, не убирая руку до последнего.

И когда прикосновение разрывается, какая-то частица Джеймса отделяется от тела. Отделяется и остается в ведущем в директорскую башню коридоре навеки.

Ты прав, Скорпиус. Я уничтожаю всё, чего касаюсь.

Но что бы ты ни сказал тогда, ты всё равно видел меня лучше, чем есть на самом деле.

Джеймс ни разу не оборачивается.

Ни на Скорпиуса. Ни на Хогвартс, стоя на платформе и ступая на ступеньку вагона отбывающего с платформы поезда.

Ни на людей, которые считают его идиотом, неблагодарным уродом и далее по списку.

Для Джеймса они перестают существовать вообще.