— Вы хорошо сражались, — сказал итрианин. — Вы — гордые воины! Я сочту за честь приветствовать вас на борту моего судна. — Наступила тишина.
Рошфор вызвал Хелу.
Люди обмотались концами кабеля, сняли заслон и приготовились к свободному падению. За километры от них виднелось судно с тремя звездами на борту, летящее, как орел.
Небеса озарились вспышкой.
Когда красная дымка перестала застилать их взоры, Хелу сдавленным голосом произнес:
— Аллах акбар, Аллах нибар… Они исчезли! Что это было?
— Прямое попадание! — сказал Рошфор.
Шок парализовал все его чувства, и теперь ему казалось, будто он пробуждается от глубокого сна. Но способность соображать вернулась к нему полностью.
— Они знали, что мы беспомощны и не имеем поблизости поддержки. Но несмотря на предупреждение, сделанное капитаном, они, должно быть, забыли оглядеться в поисках собственных друзей. Орудия планетной базы начали стрелять. Я думаю, у них много торпед-охотниц. Наш двигатель был выключен. Их — нет. Торпеда шла на лучи.
— Как, у них нет опознавательных цепей?
— Очевидно, нет! Судя по тому, что они делают, авалоняне не стали бы приносить в жертву качество ради количества и полагаться на знание диспозиций соединений. Было бы неразумным ожидать появление корабля настолько близко. Границы борьбы очень расширились. Я думаю, что торпеда была подготовлена здесь на случай концентрации в этом месте имперских судов.
— Гм… — Они повисли между тьмой и сиянием. — Мы потеряли свой транспорт, — сказал Хелу.
— Тогда построим его сами, — ответил Рошфор. — Пошли!
Он был потрясен благородством авалонян, которые вели с ними разговор.
Когда лодка остановилась, гудя и содрогаясь, так что лишь жар и сильный запах горелого напоминали о недавнем ее полете, Рошфор не сразу это почувствовал.
Он вынырнул из небытия несколькими минутами позже. Над ним стоял Хелу.
— Все о’кей, капитан? — Вначале голос инженера донесся до него откуда-то издалека, словно тихое жужжание, а пот, стекавший по лицу Рошфора, мешал ему видеть.
— О’кей, — пробормотал он. — Дай мне… стимулятор.
Хелу так и сделал, присовокупив к таблетке стакан воды, которая показалась чудом одеревеневшему языку и воспаленному небу.
— Я был уверен, что с нами все кончено. Как вам удалось нас посадить?
— Не помню! — был ответ Рошфора.
Стимулятор подействовал, вернув ему ясность ума и чувств плюс некоторую долю энергии. Он смог восстановить в памяти, что делал в эти последние минуты. Эргов, сохранившихся в канистрах, было недостаточно, чтобы полностью приспособить скорость лодки к падению на планету. Он использовал их для контроля, на предохранение корпуса корабля от того, чтобы тормозящая его атмосфера не сожгла их. „Звезда-охотница“ проскочила половину окружности шара на тропопаузе, как камень мог бы проскочить по поверхности воды, потом устремилась по касательной, которая кончилась бы тем, чем кончается путешествие для камня. Починить изуродованную корму было невозможно, а изолированная аппаратная стала бы слишком тяжелой, попав в воду.
К счастью, Филиппу Рошфору удалось различить (теперь он это припоминал) цепь островов и совершить посадку на одном из них.
Некоторое время он с благоговением осознавал что жив, потом снял скафандр, и они с Хелу, каждый на свой лад, вознесли благодарность за свое спасение. Они добавили к ней пожелание мира душе Ва Чау.
К этому времени корпус остыл настолько, что до него можно было дотронуться рукой.
Они обнаружили, что внешний клапан оторвало, видимо это случилось тогда, когда лодка понеслась по поверхности.
— Хороший воздух! — сказал Хелу.
Рошфор с благодарностью вдохнул его в себя. Дело было не только в том, что в рубке было жарко и душно. В живом мире ни одна регенерационная система любого корабля не могла работать на полную мощность. Атмосфера, встретившая их потоками воздуха, была насыщена запахами озона, воды, зелени, цветов, воздух был прохладным, ветерок легким.
— Давление равно, примерно, земному, — продолжал Хелу. — Как может эта планета удерживать такое количество газа?
— А разве ты впервые встречаешься с подобными планетами? — спросил Рошфор.