— Газы распространились на километры, — напомнил Ферун. — К сожалению, у нас нет экранных генераторов поля. Но к тому времени, как их фронт настигнет нас, даже скорость, эквивалентная нескольким миллионам градусов, не сможет достаточно поднять нашу температуру.
Все замолчали. Мелкие взрывы вспыхивали и исчезали далеко от них, пронзая пространство энергетическими шпагами.
Они молча смотрели друг на друга. И каждый во взгляде другого надеялся найти ответ и утешение.
Ферун сказал сразу всем:
— Ионизационная радиация, первичная и вторичная. Я не могу сказать, насколько большую дозу мы получили. Счетчик зашкалило. Но отчитаться мы, по крайней мере, сможем.
И он весь ушел в пилотирование. Где-то там его ждет больная Марр.
Рошфор на ощупь пробирался по коридору „Звезды-охотницы“. Внутренний гравитационный генератор был выведен из строя.
Находясь в состоянии свободного падения, они стали невесомыми. И за пределами защитной оболочки не было воздуха.
Тишина была такой полной, что он слышал биение своего сердца. Капли пота выступили на лбу Рошфора, скапливались на внутренней поверхности скафандра, мешая зрению, превращая свет в маслянистое пятно. Этот свет странным призраком наполнял вакуум.
— Наблюдатель! — хрипло сказал он в микрофон. — Наблюдатель, ты здесь?
— Боюсь, что его нет! — отозвался в наушниках голос Хелу из рубки.
Рошфор обнаружил маленькое тело за панелью, наполовину оторванной. Тот же луч, что искорежил панель, прошел насквозь через скафандр и тело, несколько капель крови плавали поблизости.
— С Ва Чау все? — спросил Хелу.
— Да, Рошфор обнял неподвижное тело и едва сдержался от рыданий.
— От орудийного контроля что-нибудь осталось?
— Нет!
— Что ж! Думаю, я смогу выжать электроемкостную мощность из двигателя. От планеты нам на этом не удрать, но, может быть, мы сможем сесть, не превратившись при этом в пар. Вам лучше вернуться на свое место, капитан!
Рошфор снял шлем с погибшего, намереваясь закрыть выкаченные глаза, но веки, не желали повиноваться. Он привязал тело к панели, чтобы не потерять его и вернулся на свое место.
Световой сигнал был ослепляющим. Механически, не чувствуя ничего, кроме наполняющей душу скорби, он нажал на кнопку „принято“.
Англик, с акцентом, немного гортанный и звенящий:
— Имперский метеор! Вы живы? Говорит авалонянин! Назовите себя, или мы выстрелим!
— Говорит капитан, — сказал Рошфор, усилием воли подавив готовый вырваться из груди стон.
— Если хотите, мы можем взять вас на борт.
Рошфор вцепился в ручки кресла. Ноги его были как ватные.
— Итри соблюдает условия ведения военных действий, — сказал нечеловеческий голос. — Вы будете допрошены, но никакого вреда вам не причинят. Если вы откажетесь, мы будем вынуждены уничтожить вас!
— Кх-х-х… м-м-м…
— Отвечайте немедленно! Мы слишком близко к Авалону! Опасность попасть в полосу огня возрастает с каждой минутой!
— Да, — услышал Рошфор свой голос. — Конечно, ведь мы окружены!
— Хорошо! Я наблюдаю за тем, чтобы вы не включили вновь двигатель! Не делайте этого. Мы нейтрализуем скорость! Привяжитесь и прыгайте в Космос! Мы нацелим на вас втягивающее устройство, так что очень скоро вы будете у нас! Понятно? Повторите!
Рошфор повиновался.