„Да, вы более терпимы к тяжелым металлам, чем люди, — подумал Холм. — Но зато хуже нас переносите жесткую радиацию.“
Ферун продолжал:
— Сейчас меня все время держат под действием наркотиков. Большей части тех, кто был со мной на корабле, уже нет. Но прежде чем я последую за ними, я должен передать тебе свои знания.
— Мне! — У Холма перехватило дыхание. — Мне, который убил тебя?
Лицо Феруна окаменело.
— Сойди с этого насеста, Дэннель Холм. Если бы я считал, что ты на самом деле виноват, я бы не оставил тебя на своем месте, а, может быть, даже и в живых. Оставь эти глупые мысли. Ты видел и мою историю болезни, и последний анализ крови, не так ли?
Холм опустился на колени, положил голову другу на грудь и почувствовал, каким острым стал теперь его киль, когда плоть вокруг него истаяла, как лихорадочно-горяча его кожа, как трудно бьется сердце.
Ферун поднял голову. Крылья обняли человека, и итрианин поцеловал его.
— Ты заставлял меня летать выше, — сказал Ферун. — Если не помешает война, окажи нам честь — прими участие в нашем ритуале. Прекрасных ветров навсегда!
Он вышел. Адъютант помог ему сесть в машину и повез на север, к лесам его чоса, где его ждала Марр.
— Позвольте представиться, я — Хуан Иесус Кайал-и-Паломарес из Нью-Мехико, командующий морскими силами Его императорского величества в настоящей кампании. Даю вам слово земного офицера, что луч плотный, управление автоматическое. Этот разговор будет записан, но не мониторизирован, а лента будет засекречена.
Двое, смотревшие на него с экрана, молчали. Тишина была такой, что Кайал ощущал присутствие окружавшего его со всех сторон металла, услышал пульс машин, почувствовал слабый химический запах нагнетаемого в вентиляторы воздуха.
Интересно, подумал он, какое я произвел на них впечатление? Но по выражению лица старого итрианина это невозможно было понять. Льзу? Да, Льзу, который, очевидно, представлял гражданскую власть.
Это существо сидело, подобно мрачной статуе. Живыми были лишь желтые глаза в глубоких складках.
Дэннель Холм был весь в движении: то брал в рот сигарету, то вынимал ее, то барабанил пальцами по крышке стола, левая его щека временами подергивалась. Он был измучен, небрит, мрачен, в нем не было и следа имперской аккуратности. Но не было и робости.
Именно Холм спросил наконец:
— Почему?
— Почему? — в удивлении ответил Кайал. — Почему я послал вам сигнал, предлагая конференцию? Для того, чтобы обсудить условия, конечно!
— Нет, зачем такая секретность? Не могу сказать, чтобы я был склонен верить вам — и в этом, и во всем другом!
Кайал почувствовал, что у него загорелись щеки. „Я должен быть сдержанным“.
— Как вам будет угодно, адмирал Холм! Тем не менее. Я не буду говорить о массовом убийстве людей с точки зрения морали. Не буду говорить о средствах, которые поглощает война. Я просто хочу избежать ненужных потерь — и, надеюсь, это вы понимаете. Вот почему мы избрали дальнюю орбиту вокруг Авалона и Морганы и не проявляем никаких агрессивных намерений с тех пор, как на прошлой неделе закончилась битва. Теперь, когда мы знаем свои возможности, я готов начать переговоры! И я надеюсь, что вы тоже хорошо подумаете. Меня не интересуют ни слава, ни огласка. Подобные встречи нужны только для того, чтобы достичь практических решений. Именно поэтому наши переговоры должны носить конфиденциальный характер. Надеюсь, что вы будете говорить так же откровенно, как намерен говорить я, зная, что на ваше слово можно положиться!
— На наше — да! — сказал Холм.
— Прошу вас, — взмолился Кайал. — Вы сердитесь, вы, может быть, даже убили меня, если бы могли, но несмотря на все это вы — профессионал. Мы оба исполняем свой долг, каким бы неприятным он ни был.
— Ну, тогда начнем! Чего вы хотите?
— Обсудить условия, как я уже сказал. Насколько я понимаю, мы втроем не можем распорядиться сдачей в плен, но…
— Я думаю, вы можете, — вмешался Льзу. Он говорил на англике с сухим резким акцентом. — Если боитесь последствий военного суда, гарантируем вам психиатрическую лечебницу.
Услышав это, Кайал от неожиданности едва не застыл с открытым ртом.
— Что вы говорите?
— Мы должны быть уверены в том, что с вашей стороны не будет никаких уловок. Я предлагаю вам вывести все свои суда сразу на замкнутую орбиту для погрузки. Транспортные суда могут быть подготовлены позже.
— Вы… вы… — Кайал сглотнул. — Сэр, мне сказали, что ваш титул переводится, примерно, как „судья“ или „говорящий от имени закона“. Судья, сейчас не время для шуток!