Кота заметили. От делегации бритых немедленно отделился забавный человек: низкого роста, почти на голову ниже своих соотечественников, в очень ярком пурпурном "халате", и с длинной саблей на боку - она почти царапала пол, сверкая изукрашенными ножнами. Но улыбка сверкала еще ослепительнее. Маркиз поймал себя на желании пересчитать его зубы. Не в переносном смысле, а в самом прямом - вдруг их не тридцать два, а сорок восемь или, чем Бездна не шутит, пятьдесят шесть.
- Святой Каспер, - начал фиолец, не дойдя нескольких шагов, - и все ученики его! Глаза не обманывают меня? Ведь вы - герцог Монтрез?
Эшери растянул губы в улыбке и изящно наклонил голову.
- К вашим услугам, господин Тревия.
- Надеюсь, вы простите мне нарушение этикета, я увидел вас и не смог удержаться. Я -поклонник вашего таланта. Страстный поклонник!
На них стали оглядываться. Господин Тревия говорил довольно громко, то ли в попытке привлечь внимание, то ли просто не умел беседовать как-то иначе.
Маркиза так и подмывало спросить, что этому павлину надушенному привиделось, но, усилием воли, он наступил себе на язык и приказал смотреть, что будет. А "пурпурный", теперь уже понятно, работал на публику.
- У нас в стране ваши утонченные стихи пользуются огромной популярностью. Многие знают их наизусть. Особенно ваша изумительная любовная лирика. Такая экспрессия! Такая чувственность, страсть, пожар, соблазн!
Всю одежду с тебя снимаю Про любовь расскажу губами Ничего от тебя не скрывая Как люблю, покажу руками.
Нарисую на теле строчки, Сверху вниз поцелуй оставлю. Я люблю на тебе все точки, И на память их называю...*
(*стихи найдены в сети, каюсь, автора не знаю, если подскажете - буду благодарна)
Народ зашевелился, подвигаясь ближе. На лицах кайорцев появилось недоумение. Назревал скандал.
- Господин Монтрез, - воодушевленный молчанием Эшери, "пурпурный" пошел в атаку, - а, простите мне этот интерес... просто некоторые вещи наводят на мысли... Это правда, что ваши стихи посвящены мужчине? И что вы... хм...
Кот наклонился к уху фиольца и тихо, на грани слышимости, вкрадчиво спросил:
- Господин посол ищет пару?
Бритого шатнуло, словно Эшери применил воздушный кулак пятого уровня. Бормоча вперемешку извинения и ругательства, он счел за благо ввинтиться в толпу.
- И что это было? - с недоумением спросил Маркиз.
- Провокация, - пожал плечами Монтрез, - Обычное дело. На таких встречах обычнее провокаций только слова: "Добрый день" и "Доброй ночи".
Монтрез оказался демонски прав. Светский прием оказался настолько похож на обычный поиск, где нужно добыть информацию, избежать ловушек и не выдать себя, что Маркиз вскоре почувствовал себя легко, в меру собранно. Очень привычно.
И когда в словесном поединке, замаскированном под обычную, светскую беседу, все же сработала ловушка, нацеленная конкретно на него - он даже в лице не переменился. Смысл? На войне стреляют. Пытаются убить, иногда - успешно. Самые обычное дело - что же, обижаться на это? На врагов не обижаются, их просто закапывают.
Выглядело это, как простое любопытство.
- Маркиз Тарьен? Простите, а где находятся ваши владения? Не припомню такой аристократической фамилии...
- На другом континенте, - безмятежно улыбнулся Маркиз, салютуя Эшери нетронутым бокалом, - я принят в семью Монтрезов на правах личного вассала.
- Что же это значит? - озадачился собеседник, - кто ваш отец?
- Герой кайорского Сопротивления, Катиаш Раш. Представленный к награде за поиск в Демоновой Песочнице и взятие базы полковника Респена.
- Вы им так гордитесь... - любопытный мужик счел за благо культурно слиться.
- Он - мой отец, - пожал плечами Маркиз, - разумеется, я им горжусь.
Для переговоров отвели просторную комнату с окнами на море. Здесь почти не было мебели кроме большого овального стола, стульев и двух напольных ваз со специальными не пахнущими цветами.
- Мне следует что-то знать? - осведомился Маркиз, окидывая себя в большом, ростовом зеркале придирчивым взглядом. Все было, как будто, в порядке.
- Не позволяй на себя давить. Ни грубо, ни изящно. Повестка дня - мирное соглашение и это единственное, что мы будем обсуждать. Ни моя поэзия и ориентация, ни твое происхождение в этот список не входит. Улыбайся и отклоняй, - Эшери ободряюще улыбнулся, - я неплохо поработал на рауте, создавая нам с тобой репутацию клоунов: поэт и вояка, которых ничего не стоит обвести вокруг пальца. Надолго этой завесы, конечно, не хватит, но, может быть, хотя бы сначала наши противники проявят неосторожность и мы получим знак, до какого предела они готовы уступить, а где проходит мертвая линия.