Рома широко раскрыл глаза, словно не веря своим ушам. Они нырнули в толпу и начали проталкиваться через людей.
– Которое совершила ты? – чуть слышно произнес он. – Его застрелил я.
Джульетта фыркнула и повернулась.
– Неужели тебе непременно нужно признание… – Она осеклась. Она думала, что Рома хочет поправить ее, заявить, что это убийство – его услуга, но тут она увидела выражение его лица. Это была не похвальба, а упрек.
Он не хотел стрелять.
Джульетта быстро отвернулась, качая головой, словно увидела то, что не предназначалось для ее глаз. Она подумала, что он наконец-то привык к своему пистолету, и вот он удивляет ее своим притворством. Или же это что-то другое? Возможно, пока он верил слухам о ее жестокости, думая, что она стала другим человеком, она угодила в ту же ловушку, принимая на веру то, что рассказывали о нем Белые цветы.
Если речь шла о Роме Монтекове, она никогда не могла сказать, где правда, а где вымысел. Ей казалось, что она раскусила его после того, как он предал ее, и она решила, что он порочен и кровожаден, но, может быть, это не так?
Возможно, она так никогда и не узнает правды. Возможно, все не так просто.
– Скорее, – бросила она ему, мотая головой в попытке прояснить ее.
Входя в «Великий мир», она оглянулась, ища глазами преследователей, и нашла двоих из тех, кого она заметила – они проталкивались сквозь толпу, не отрывая от нее глаз и все время прикрываясь кем-то из ничего не подозревающих посетителей. Рома толкал ее вперед, держа за плечо, но она оглядывала толпу в поисках третьего мужчины, одновременно ощупывая лодыжку.
– Где он? – спросила она.
Рома пошарил глазами и показал в сторону, где бежал третий шпион, возможно, ища другой вход в «Великий мир», чтобы встретить их внутри.
Джульетта достала из носка пистолет. Еще несколько секунд – и он исчезнет из виду. Даже если Рома не тот жестокий наследник банды, каким его считает Шанхай, это вовсе не значит, что действительности не соответствует и грозная репутация Джульетты.
Бегущий упал, когда пуля Джульетты вошла в его шею. И прежде чем ее пистолет перестал дымиться, она развернулась и нырнула в заполняющую здание толпу.
В «Великом мире» большинство посетителей либо не слышали выстрела, либо сочли его частью здешнего шума. Джульетта протискивалась сквозь толпу, краем глаза глядя на свое отражение в павильоне кривых зеркал.
– Как же нам отделаться от оставшихся двоих? – крикнул Рома.
– Иди за мной, – бросила Джульетта.
Они протолкались сквозь толпу и выбежали в атриум «Великого мира». Здесь в разгаре было представление пекинской оперы, но Джульетта не смотрела на него, она искала глазами выход из атриума, быстро оглядывая внешние лестницы, ведущие на верхние этажи. Она протиснулась между членами семьи из пяти человек, затем врезалась в женщину с птичьей клеткой и поморщилась, когда клетка со стуком упала на пол и птица издала возмущенный крик.
– Джульетта, – крикнул Рома, – осторожней.
– Скорее, – рявкнула она.
Из-за своей осторожности он тормозил. Джульетта увидела одного из их преследователей, отразившегося в кривых зеркалах. Второй преследователь столкнулся с раздраженным писцом, составляющим любовные письма, который двигался к выходу.
– Куда мы идем? – шумно дыша, спросил Рома.
Джульетта показала рукой на широкую белую лестницу впереди.
– Туда, – сказала она. – Скорей, скорей… нет, Рома, пригнись!
Едва они оказались на лестнице, над толпой, их преследователи принялись стрелять. Вокруг свистели пули, и Джульетта побежала наверх, перескакивая через две ступеньки.
– Джульетта, мне это не нравится, – крикнул Рома.
– Мне тоже, – бросила она в ответ, взбежав на второй этаж и опять кинувшись в глубь круглого здания. – Не отставай!
Этот этаж занимали те, кто оказывал желающим услуги: сутенеры, комедианты, цирюльники.
– Сюда, – тяжело дыша, сказала Джульетта. Она пробежала мимо ряда изумленных чистильщиков ушей и скользнула в большие двери. Рома следовал за ней.
– Сюда, сюда.