Толпа, окружившая ринг, разразилась приветственным ревом, когда проигравший упал, а победитель потряс кулаками.
– Слабак, – буркнул Маршал, отведя взгляд от ринга.
Рома с досадой взял чашку, стоявшую перед Венедиктом, и понюхал ее. Кузен вырвал ее у него.
– Это не для тебя, – бросил он.
– Водка? Вы что, пьете водку из чайных чашек?
– Это придумал не я.
Маршал подался вперед с хитрой ухмылкой на лице.
– Не ругай своего кузена. Это была моя идея.
На ринге начинался следующий бой. Зрители, держа в руках деньги, подбежали к женщине, которая мелом отмечала счет, и принялись делать ставки.
Рома не очень удивился, когда следующим на ринг вышел Дмитрий Воронин. С него станется все свое свободное время проводить в этой грязной, вонючей дыре. Рома же старался избегать этого места и спускался сюда, только когда дело не терпело отлагательств, как сейчас.
– Я только что говорил с отцом у нас дома, – сказал Рома, отвернувшись от ринга, чтобы не видеть, как Дмитрий потрясает кулаками и скалит зубы, разогревая толпу. – Помешательство перестало его интересовать. Он думает, что его можно переждать, что Алиса просто придет в себя, когда ей надоест пытаться разорвать себе горло.
Это была полуправда. Господин Монтеков и впрямь больше не хотел продолжать расследование истории с массовым психозом, но дело было не в отсутствии интереса. А в том, что Рома задел его за живое. Его бездействие представляло собой наказание. За то, что Рома обвинил своего отца в трусости, тот решил показать ему, насколько он может быть труслив, оставив Алису умирать.
– Он идиот, – буркнул Маршал. – Не обижайся.
– Я и не обижаюсь, – пробормотал Рома. Похоже, его отец не понимает, что нельзя руководить бандой мертвых бандитов. Господин Монтеков был слишком уверен в себе, хотя по большей части это было всего лишь самомнение. Наверное, он воображал, что в худшем случае он сможет просто помериться силами со смертью и вернуть свое.
– Я должен что-то сделать. – Рома сжал голову руками. – Но что? Разве что завалить деньгами лабораторию, чтобы у Лауренса было больше ресурсов для работы над лекарством…
– Постой, – перебил его Маршал. – Зачем ждать, когда Лауренс разработает средство от этой напасти, начав работу с нуля, если на улицах болтают о каком-то малом, у которого уже есть лекарство? Мы могли бы украсть его и…
– Откуда мы знаем, что это лекарство работает? – вмешался Венедикт. – Если ты толкуешь о том типе, которого зовут английским словом Ларкспур, то, по-моему, он просто шарлатан.
Рома кивнул. До него тоже доходили эти слухи, но наверняка это чепуха – всего-навсего способ нажиться на панике, охватившей Шанхай. Если механизм этого помешательства непонятен квалифицированным врачам, то как какой-то одинокий иностранец мог придумать средство, излечивающее его?
– Нам по-прежнему надо доставить к Лауренсу человека, которого поразила эта зараза, но который жив, – заключил Рома. – Но…
Послышался хруст ломаемых костей, и женщина, принимающая ставки, объявила, что Дмитрий Воронин победил и готов сразиться со следующим противником. Жуткий звук заставил Рому сжаться.
Из-за ближайшего столика поднялся мужчина и устремился к рингу.
– Но, – попытался продолжить Рома, поморщившись и повысив голос, когда зрители разразились ревом, – мы не можем просто сидеть и ждать лекарства, которое Лауренс то ли найдет, то ли нет. Хотя я ума не приложу, что еще…
Толпа опять заревела, но на сей раз в их реве звучала не свирепая радость, а возмущение и разочарование. Рома резко обернулся и выругался, увидев, что бой так и не начался.
Дмитрий наставил на своего противника пистолет.
Венедикт и Маршал вскочили, но Рома сделал им знак сесть. Теперь было видно, что противник Дмитрия не русский – судя по помаде на волосах, он был американцем.
– Давай успокоимся, старина. – Мужчина нервно рассмеялся. Его акцент подтверждал, что он и впрямь американец. – Мне казалось, что это рукопашный бой, а не сражение в духе Дикого Запада.
Дмитрий состроил рожу, явно не понимая, что он говорит.
– Торговцы Алых, которые проникают сюда, должны пенять на себя.
Американец округлил глаза.
– Я… я не из Алой банды.