– Ведро.
Маршал встал и принес ему ведро. И едва оно оказалось у него перед носом, жестокий наследник Белых цветов выблевал в него все содержимое своего желудка.
– Хорошо, – с горечью сказал он. – Я обращусь за помощью к Джульетте.
Глава девятнадцать
– Я обеспокоена, и ты не можешь меня в этом винить.
Госпожа Цай расчесывала щеткой волосы Джульетты, хмурясь всякий раз, когда зубья упирались в комок помады. Джульетта определенно могла сделать это и сама, но ее мать настаивала. Когда Джульетта была маленькой и ее волосы доходили ей до талии, мать приходила в ее комнату каждый день и расчесывала их, пока не оставалось ни одной спутанной пряди и госпожа Цай наконец не была удовлетворена состоянием головы своей дочери, что иногда касалось и мыслей в ней. Теперь, когда Джульетта окончательно вернулась, ее мать возобновила этот ритуал. Ее родители были занятыми людьми, и для матери это был способ продолжать играть в ее жизни хоть какую-то роль.
– Что бы это ни было, – продолжала госпожа Цай, – в этом городе слишком много людей, у которых есть личный интерес. И которые могут многое потерять. – Она нахмурилась, причиной чему были не только ее слова, но и тот факт, что, хотя теперь волосы у Джульетты были короткими, их расчесывание сильно затрудняла помада, которую она использовала каждый день, чтобы заставить их лежать волнами.
– Мама, твое беспокойство будет только расти, – Джульетта поморщилась, когда щетка наткнулась на комок помады, который не вымылся из ее волос, – если помешательство продолжит распространяться. Сокращение численности наших людей должно вызывать у тебя куда больше беспокойства, чем недовольство коммунистов тем, что я сую нос в их дела.
Сокращение численности Алой банды. Сокращение численности Белых цветов. Их кровная вражда была сущим пустяком по сравнению с последними смертями, но, похоже, только Джульетта считала, что эпидемия безумия может выбить почву из-под ног и тех и других. Ее родители были слишком горды, они слишком привыкли к ситуациям, которые им было под силу взять под контроль, к таким противникам, которых они могли победить. Они не видели положение дел таким, каким его видела Джульетта. Закрывая глаза, они не видели, как Алиса Монтекова пытается разорвать собственное горло, как это теперь видела их дочь.
Эта девочка еще так мала. Как же это могло случиться и с ней?
– Что ж, естественно, что кое-кто недоволен. – Госпожа Цай фыркнула. – Но я бы предпочла, чтобы, когда ты ведешь дела, рядом с тобой были наши люди.
Джульетта ощетинилась. Хорошо, что ее родители начинают воспринимать помешательство всерьез. Они по-прежнему полагали, что оно не требует их личного вмешательства – а вернее, не понимали, как они могут помочь, если речь идет о болезни, заставляющей людей захлебываться собственной кровью, – но они были в достаточной мере обеспокоены, чтобы поручить это дело Джульетте, освободив ее от других обязанностей. Ей больше не нужно было выбивать арендную плату. Перед ней стояла только одна задача – выяснить, что вызывает психоз, и найти способ остановить его распространение.
– Прошу тебя, не приставляй ко мне наших людей, – сказала она, содрогнувшись от одной этой мысли. – Я могла бы легко уложить их всех.
Госпожа Цай сердито посмотрела на нее в зеркале.
– Что? – воскликнула Джульетта.
– Дело не в том, кто кого мог бы уложить, – твердо ответила ее мать, – а в том, как ты должна выглядеть. Все должны видеть, что твои люди поддерживают тебя.
О Боже. Джульетта сразу же почувствовала, что сейчас последует длинный монолог.
– Не забывай, что один раз твоего отца сместили.
Джульетта закрыла глаза, мысленно вздохнула и открыла их опять. Ее матери не надоедало рассказывать эту историю, упиваясь ею, как будто это был самый великий жизненный урок, который когда-либо выпадал на долю человечества.
– Когда этот мерзкий Монтеков отомстил за своего отца, убив твоего деда, – сказала ее мать, – во главе Алых должен был встать твой отец.
Щетка госпожи Цай опять застряла в комке помады, и Джульетта поморщилась.
– Но тогда он был моложе, чем даже ты сейчас, поэтому коммерсанты сместили его и решили, что банду возглавит один из них. Они заявили, что он всего лишь зеленый мальчишка и они не дадут ему верховодить только потому, что он сын своего отца, поскольку Алая банда – это не монархия. Но затем, в…
– В 1892 году, – театрально жестикулируя, продолжила рассказ Джульетта, – люди на улицах Шанхая вышли из-под контроля, поскольку и в Алой банде, и в банде Белых цветов власть захватили самозванцы, отодвинув молодых законных наследников в тень, и начались бунты…
Госпожа Цай сердито посмотрела на дочь в зеркале, и Джульетта замолчала, пробормотав извинения. Она восхищалась способностью своего отца вновь вскарабкаться на вершину после того, как его сбросили с нее, и со свойственным ей беспристрастием признавала, что и господину Монтекову – с которым после гибели его отца поступили так же – хватило таланта и воли, чтобы сделать то же самое. Вот только пока обеими бандами руководили те, кому было плевать на узы и месть, поскольку им были важны только барыши, бушевавшая до их прихода кровная вражда почти сошла на нет.
– Твой отец, – сказала госпожа Цай, дернув Джульетту за волосы, – вернул себе то, что принадлежало ему по праву, потому что у него были сторонники, которые верили в него. Он обратился к простым людям, которые составляют большинство, которые защищают его ныне и готовы отдать за него жизнь. Это вопрос гордости, Джульетта. – Госпожа Цай наклонилась, и в зеркале ее лицо оказалось рядом с лицом дочери. – Он хотел, чтобы Алая банда уподобилась сокрушительной природной стихии. Чтобы членство в ней давало власть. Именно этого и желали рядовые члены, и с ним во главе они свергли коммерсантов, которым пришлось подчиниться.
Джульетта вскинула бровь.
– Иными словами, – заключила она, – все решает численный перевес.
– Можно и так сказать. – Ее мать цокнула языком. – Так что не думай, будто для того, чтобы оставаться на вершине, нужно только умение владеть оружием. Важно также уметь сохранять верность своих людей.
С этими словами госпожа Цай сжала плечи Джульетты и пожелала ей спокойной ночи. Деловитость и быстрота – в этом была она вся. Мать вышла, закрыв за собой дверь, и предоставила Джульетте обдумывать ее слова.
Остальные этого не знали, но в то время, как господин Цай являл собой лицо Алой банды, госпожа Цай проделывала не меньшую работу, чем ее муж, хотя и оставаясь в тени. Она просматривала все поступающие в их дом бумаги, и именно она убедила мужа, что будет лучше, если во главе Алой банды после него встанет их дочь, а не кто-то из его родственников-мужчин. Поэтому Джульетта считалась наследной принцессой, и господин Цай рассчитывал, что когда-нибудь его место займет она и все в банде присягнут ей на верность.