Она отворила дверь – не настолько широко, чтобы полицейский смог пройти внутрь, но достаточно для того, чтобы он смог разглядеть ее лицо и американское платье. Обычно этого хватало – хватило и на этот раз.
Полицейский узнал ее.
– В этой комнате никого нет, – повелительно сказала она, словно вводя его в гипноз. Он оказался не англичанином, а китайцем, и она решила, что это к лучшему, поскольку китаец скорее испугается мести со стороны Алой банды. Джульетта сунула ему деньги, полицейский поклонился, и она разглядела красующийся на его темно-синей остроконечной шапке герб Международного квартала.
– Ясно, – ответил он, взял мзду и отправился дальше, пометив дверь комнаты символом, означающим, что он проверил ее. Джульетта закрыла дверь и с гулко колотящимся сердцем прислонилась к ней спиной.
– Опасность миновала? – спросил Рома из-под груды одеял.
Вздохнув, Джульетта подошла к кровати, сдернула с него одеяло, и он, удивленно округлив глаза, повернулся к ней. Волосы его растрепались и торчали во все стороны.
Джульетта засмеялась и, плюхнувшись на кровать, обхватила себя руками. Она сама не понимала, почему ей так смешно. Рома тоже не знал, чему она смеется.
– Это… твоя… вина, – проговорила она, икая.
– Моя вина? – изумился он.
– Да. Если бы ты умел пить, мы смогли бы уйти тогда же, когда ушел Арчибальд Уэлч.
– Я тебя умоляю. На моем месте могла бы оказаться и ты.
– Вздор.
– Да ну? – Он уперся ладонями в ее плечи, резко толкнул ее, и она опрокинулась на спину, чувствуя, как у нее кружится голова.
– Ты…
Она протянула к нему руки, сама не понимая зачем. Может, затем, чтобы придушить его или вырвать его глаза, может, затем, чтобы выхватить его пистолет, но даже пьяный Рома оказался быстрее. Он сжал ее запястья и толкнул, так что она опять упала навзничь, а он навис над ней, имея донельзя самодовольный вид.
– Ну, что ты там говорила? – спросил он. Доказав ей, что он быстрее, он не торопился отпускать ее и продолжал прижимать ее руки к кровати у нее над головой, нависая над ней и глядя на нее странным взглядом, полным огня.
Что-то в выражении его лица поменялось. Джульетта втянула в себя воздух. Это могло бы остаться незамеченным, если бы Рома не находился так близко. И он заметил.
Он всегда замечал.
– Почему ты вздрогнула? – спросил он и перешел на заговорщицкий шепот. – Ты боишься меня?
Джульетту захлестнула лютая ярость. Этот наглый вопрос пробудил все ее притупившиеся чувства, и гнев пересилил действие алкоголя.
– Я никогда не боялась тебя.
Взбешенная и оскорбленная, она обхватила его бедра ногами и, резко дернув ими, повалила его на спину и нависла над ним, стоя на коленях. Хотя Джульетта и пыталась прижать к кровати его плечи, делала она это без энтузиазма. Рома только взглянул в ее пылающие гневом глаза и тут же сел, стряхнув с себя ее руки. Они так и застыли – она стояла на коленях, обхватив ногами его бедра, а он замер в считаных сантиметрах от ее лица.
Его рука сжала ее лодыжку, а ее рука обхватила его горло.
– Возможно, ты и не боишься меня, – чуть слышно проговорил он, – однако… – его рука скользила все выше, по ее икре, колену, бедру. Ладонь Джульетты опустилась ниже и легла на подключичную ямку под воротником его белой рубашки, – ты всегда боялась слабости.
Джульетта подняла глаза, и их взгляды встретились, одновременно и хмельные, и настороженные, и полные вызова.
– А это слабость? – спросила она.
Она не знала, кто из них сейчас дышит тяжелее – Рома или она сама. Они замерли на расстоянии выдоха друг от друга, безмолвно бросая друг другу вызов – кто из них в конце концов не выдержит и сделает первый ход? Кто первым сдастся, уступив желанию, которого ни он, ни она не хотели признать. Они не хотели признавать, что история повторялась.
Оба они сдались одновременно.
Поцелуй Ромы был точно таким же, каким она его помнила, и ее наполнил невероятный восторг.
В стакане спиртное имело мерзкий вкус, но его послевкусие на языке Ромы оказалось необычайно приятным. Его зубы прикусили ее нижнюю губу, и Джульетта выгнулась, прижимаясь к нему, гладя ладонями его плечи, упругие мышцы торса, забираясь под его рубашку и ощущая жар его кожи.