— Бен, я шучу. Я думаю, что хочу, чтобы она была у меня под ребрами, где-нибудь, где я смогу ее спрятать.
— От твоей семьи?
Она ухмыляется.
— От всего мира. Эта татуировка только для меня.
И для меня.
Я единственный, кто будет знать, что она там. Я... и Пол.
Когда он возвращается с готовым дизайном, и Мэдисон с радостью одобряет его, он рассказывает ей о том, чего ожидать, а затем говорит, что ей придется остаться без рубашки и бюстгальтера. Ее глаза расширяются. Я предполагаю, Мэдисон не думала так далеко вперед. Пол чувствует ее дискомфорт, достает бумажную салфетку и немного микропористой ленты.
— Все в порядке, если ты предпочтешь прикрыться, но я не хочу, чтобы ты ерзала, пока я пытаюсь сделать татуировку. Просто накинь салфетку так, чтобы она была открыта сзади, и оставь левую руку вытянутой. Твой парень может приклеить его скотчем вдоль твоей груди, так что у меня будет доступ только к коже вдоль твоего ребра, там, где ты хочешь татуировку.
— О, он не...
— Все в порядке. Я понял. — Делаю шаг вперед и забираю у него ленту, прежде чем Мэдисон успевает запротестовать. Пол качает головой, как будто я ревнивый бойфренд. Он не знает, что я просто ревнивый. Я не получаю никаких преимуществ, которые дает второе слово.
Когда Пол снова выходит из комнаты, Мэдисон смотрит на меня с подозрением.
Я пожимаю плечами.
— Или так, или вообще без салфетки. Я отвернусь, пока ты устраиваешься.
Она смеется, когда я поворачиваюсь лицом к двери.
— Это просто смешно. Как будто я делаю это нарочно — постоянно раздеваюсь рядом с тобой, то есть… — Ее голос понижается. — Клянусь, это не входило в мои намерения.
Я закрываю глаза, щиплю переносицу и прошу ее поторопиться. Слышу, как Мэдисон стаскивает через голову рубашку, а затем расстегивает лифчик. Господи. Я представляю себе все это в мучительных подробностях. Мой разум заполняет пробелы фантазией, и теперь я жалею, что не пошел сразу домой после работы.
— Куда мне положить...
Она раздумывает, куда бы ей положить свою одежду. Кого, бл*дь, это волнует?! Положи ее себе за голову. Брось ее на пол. Просто сделай... что-нибудь.
— На стол, Мэдисон, — нетерпеливо огрызаюсь я. — Просто положи на стол.
— О, хорошо, — говорит она, прерывисто дыша. Бумажная салфетка разворачивается и громко шуршит, когда она пытается закрепить ее на месте. — Кажется, у меня получилось. Вот, давай ленту.
Я поворачиваюсь, а она сидит на краю стола, свесив ноги на одну сторону. Тонкий голубой материал прикрывает ее, но я все равно вижу очертания ее груди. Я наклоняю шею из стороны в сторону, желая, чтобы напряжение покинуло меня. Мэдисон смотрит вниз, на то место, где своей рукой придерживает салфетку, затем ее взгляд медленно переходит на меня, и она терпеливо ждет, с ее зелеными глазами и мягкими розовыми губами...
Мне нужно двигаться. Мои ноги должны подтолкнуть меня к столу, на котором сидит красивая женщина, почти обнаженная.
Кровь устремляется на юг.
Мой член решил, что время действовать.
— Повернись, — резко говорю я, чтобы дать моему телу время взять себя в руки, и чтобы я действительно мог добраться до места, куда мне нужно приклеить.
Мэдисон бросает на меня странный взгляд, а затем ставит ноги на стол, наклоняясь ко мне боком и спиной. У нее изящная спина. Маленькая талия. Светлая кожа, которая на ощупь кажется шелковистой. Со злостью я делаю шаг вперед и открываю ленту, наклоняясь, чтобы прижать к ее коже и салфетке. Я отнюдь не нежен, и Мэдисон говорит мне об этом.
— Хорошо, что не ты делаешь мне татуировку.
Да. Хорошо.
Я отлично справляюсь с этой лентой. Использую половину рулона. Пол не увидит ни малейшего намека на грудь Мэдисон. Кроме того, ей, вероятно, придется носить салфетку до конца своей жизни, потому что теперь она навсегда прикреплена к ее коже. Я с гордостью отступаю назад, прежде чем Пол возвращается в комнату.
— Все готово?