Парк Разрушенного замка был полон тайн и загадок, впрочем, как и все поместье Северных ведьм. И все же именно в парке, в самой отдаленной его части находилось сердце усадьбы — заброшенный колодец. Как только его не называли: и перевернутая башня, и колодец испытаний, и дорога веры. И все эти названия были верны. Просто каждое из них характеризовало сердце с какой-то одной определенной стороны.
Судите сами. Это и впрямь был колодец. Но без воды. Для того, чтобы оказаться на его дне не нужны ни веревки, ни ведра. Достаточно спуститься вниз по истертым временем ступеням, виток за витком бегущих будто бы в наполненное огнем и серой подземное царство демонов. К сожалению, а скорее к счастью, огня там тоже не было. Зато там имелся лабиринт. Самый настоящий. Без дураков. И пройти его могли только хозяйки этих мест или люди, которых они привели с собой. Остальных ждала смерть. Медленная и мучительная погибель. И неважно маг ты или простой человек. Сунешься в коридоры без ведома Хозяйки — не найдешь дорогу назад, так и останешься в каменных коридорах, которые расползаются со дня колодца подобно сытым змеям.
Так что дураков желающих сложить свою голову не находилось уж лет двести. Под древними сводами царила тишина, изредка нарушаемая лишь ударом капли воды о каменный пол. Почти всегда. Но не сегодня.
В особые дни Хозяйки Серебряного озера спускались по изогнутым словно раковина моллюска лестницам, проходили под замшелыми арочными сводами, достигали вымощенного драгоценным халцедоном дна… Там, раскинув руки, застывали и звали Сердце. Оно откликалось не сразу, словно нехотя просыпаясь от долгого сна. Едва заметная пульсация усиливалась, открывая дорогу к алтарю рода Карр, к его краеугольному камню.
Всякий раз дорога бывала разной. To открывалась подтопленная пещера, по стенам которой змеились ало-охряные узоры, то затянутые болотной ряской подземные галереи, то прорезающие гранитную скалу ступени, ведущие во мрак…
Идти следовало не торопясь, но и не слишком медленно… Чтобы не подгонять сердце, но и не заставлять его ждать. Нужно было чувствовать его ритм… Только тогда оно поднималось из глубин подземного озера, чьи воды подобны жидкому серебру, и открывалось навстречу своим дочерям, готовое выслушать их горести и радости и помочь…
Праздник середины зимы был одним из дней, когда Хозяйки посещали колодец забвения. Для Софи он был особенным. Сегодня она в первый раз проводила ритуалы колеса года в одиночестве. Сама, без помощи бабушки.
Сама жертвовала алтарю вино и кровь, сама читала катрены, давала читать себя, просила о защите и в свою очередь обещала защищать. Свой род. Свою землю. Своих Людей.
Чтобы потом подняться наверх и щедро поделиться полученным.
Позавтракав, поганки переглянулись, чинно встали из-за стола, выплыли из столовой… и пропали словно не было. Напрасно Бен разыскивал их по всему замку. Никто: ни слуги, ни хозяева не смогли помочь ему в поисках, только разводили руками да улыбались загадочно.
Девы появились к обеду. Были они румяны, веселы и голодны. На еду красавицы накинулись с завидным аппетитом. При взгляде на них как-то сразу вспоминались стародавние способы выбора работников. Те самые, когда мужиков сначала кормили как на убой, а после брали самых прожорливых в надежде, что работать они будут так же, как и жрать.
Лэрд Брюс так засмотрелся на потенциальных невесток, что даже в общем разговоре забыл участвовать, настолько был поражен их талантами. Бернард тоже не сводил глаз красавиц — он зачарованно любовался. Чувствовалось, что парня умиляет и приводит в щенячий восторг все, что делают Фиона и Эдме. Даже вздумай они сплясать на столе, Бен озаботился бы только тем, чтоб этим потрясающим зрелищем мог насладиться только он. Один.
После обеда поганки пропали вдругорядь. А всему виной стала лэра Изабо. Она окликнула сына, спросив о какой-то малости. Бернард даже не сразу понял, чем таким заинтересовалась матушка, а когда сообразил лэри испарились. "Как туман под лучами солнца" — подумал влюбленный художник, но горестного вздоха не сдержал. Не так, ох, не так представлял он себе праздники. Мечталось о другом. О возвышенном. И сладком… А не об экскурсии по замку, пусть даже и такой удивительному.
Но делать было нечего. Бросив укоризненный взгляд на лэру Изабеллу и отвесив подзатыльники ехидным братцам, Бернард напомнил себе, что он мужчина и дворянин и подступил к теще. На предмет розысков. А заодно насчет портрета. В смысле ее портрета. И чтобы собственноручно. И прямо сейчас.
Получив предложение попозировать, лера Нэлианна даже растерялась от такой наглости, но потом подумала и согласилась. Как бы там ни было, а к молодому человеку стоило присмотреться. Ну а там слово за слово разговорилась, даже улыбнулась пару раз. Правда от добрых советов воздержалась, хотя и с некоторым трудом. Слишком уж обаятельный оказался паршивец.
Ужин не привнес ничего нового в отношения молодых людей за исключением того, что на этот раз поганки обошлись без побегов. Они просто-напросто распрощались со всеми, пожелали сладких снов и отправились в спальню, которую, ясное дело, делили между собой.
— Может зря мы с ним так? — Эдме задумчиво расчесывала волосы перед зеркалом.
— Да ладно тебе, весело же, — отмахнулась от сестры Фиона. — У Бена было такое лицо, когда мы нырнули в тайный ход. Умора, — она захихикала.
— Так-то оно так, — Эдме всегда была более рассудительной в их дуэте. Но вот Софи на нас сердится из-за этого.
— Она из-за старшего Грира сердится, — Фиона перестала смеяться. — Обратила внимание, как Сонечка смотрит на него?
— Он тоже глаз не сводит с нашей выхухоли…
Эдме прервала музыка. Прекрасная. Грустная. Зовущая. Она доносилась. Там на улице в потоках лунного света стоял Бернард. И играл на гитаре. Увидел их прильнувших к окну девушек и запел о своей любви. А поганки стояли, прижавшись друг к другу, завороженно слушали и никак не могли понять, как он увидел их сквозь морок старого замка, как разглядел…
— Сто раз подряд влюблялся я
И только в вас одну,
Передо мной ваш гордый взгляд
Во сне и наяву…
Тра-ла-ла-ла-ла. Ла-ла-ла. Ла-ла-ла.
Передо мной ваш гордый взгляд
Во сне и наяву.
Звучало под луной…