Затем перевела взгляд на Этьена.
— Что происходит? — спросила я и была безумно рада, что мой голос не дрожал.
— Мы решили, что тебе пора кое-что узнать, — ответил Этьен.
Я не хотела знать, то, что он собирался мне сказать, и в этом я была уверена. Я также была уверена, что выбора у меня не было.
— Что именно? — Поинтересовалась я.
— Кое-что о нашей культуре. Кое-что о вашей культуре. Кое-что о моем сыне. И кое-что об этом мире и твоем месте в нем, — ответил Этьен.
Это было очень много. Кое-что из этого я знала или думала, что знала.
Хотя, не их версию.
— Хорошо, — прошептала я.
— А теперь будь хорошей девочкой, Лия, и дай своему Хозяину высказаться. Я скажу тебе, когда тебе будет позволено задавать вопросы, — заявил Этьен, и я сглотнула.
Боже, серьезно. Он был таким придурком.
И все же, не имея другого выбора, я кивнула.
— Очень хорошо, — он наклонился, его глаза загорелись, жуткие, довольные и пугающие, прежде чем он закончил: — Зверушка.
О Боже.
— Знаешь ли ты, — начал он, — что в течение пятисот лет вампиру было строго запрещено брать наложницу в качестве любовницы?
Я ничего не могла поделать с реакцией своего тела. Я хотела, но не могла. Мой живот ухнул на пол, как будто он ударил меня.
Этьен ухмыльнулся.
Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но вспомнила его приказ и вместо этого отрицательно покачала головой.
— Я так и думал, — пробормотал он, а затем заговорил громче. — Но это правда. На протяжении веков ни один вампир не брал у своей наложницы ничего, кроме крови. Веков. Но мой сын изменил твой контракт. И изменил его без ведома или согласия Доминиона. Когда они узнали об этом, то были недовольны.
Вот оно это правило, которое он нарушил.
Совсем не несущественное правило, которое он нарушил.
Он нарушил его, чтобы заполучить меня.
Пожалуйста, скажи мне, что этого было не так.
Я промолчала.
Этьен продолжал.
— Вампиры не живут со своими наложницами. Они не целуются с ними на Пирах. Он явно трахает тебя, и делал все с тобой, что хотел, черт возьми, делал до получения разрешения Совета. Они не отнесутся к этому по-доброму.
Я сжала губы и кивнула, чтобы он понял, что я его услышала.
Он продолжал.
— Умышленно или случайно, это заставило других вампиров усомниться в этом законе. Мы, — он махнул рукой, указывая на Марчелло, Катрину и Нестора, — приветствуем это. Потому что это означает войну. И мы готовы.
Хорошо. Понятно.