— Да, возможно, — согласилась Изобель. — Но это выходит за рамки тебя и твоей смертной, и Рейфа, и ее сестры, и даже Джулиана, желающего получить смертную. Орландо видели на Пиру со своей наложницей, и они обнимались. А Гермес выбрал себе новую наложницу всего неделю назад и, как и ты, переехал к ней в ночь ее Посвящения и своего первого кормления.
Люсьен знал это, так как Эйвери рассказал ему об этом сегодня утром. Он не мог сказать, что это была неприятная новость. Орландо был жесток в бою, а Гермес столь же хладнокровен. Обоих, как Люсьена, Космо и Стефани, сильно боялись. Это была удивительная новость, что они действовали так быстро, но это было невыгодно другим. Если бы дошло до противостояния, его армия явно накапливалась, и их ряды состояли из вампиров, которым избегали бросать вызов.
Изобель продолжала.
— Так что теперь, похоже, Совет будет действовать по принуждению. Им это не понравится. Им это сильно не понравится, даже если бы они дали тебе и твоей наложницы разрешение, то все равно были бы против других, просто, чтобы сохранить остатки контроля.
Челюсть Люсьена напряглась, прежде чем он сказал:
— Лия.
Голова Изобель дернулась в сторону, прежде чем она спросила:
— Что?
— Ты называешь ее моей наложницей, моей смертной, но ее зовут, Бел, Лия, — ответил Люсьен, и Джулиан снова посмотрел на свои ботинки, но Люсьен не сводил глаз с дочери.
Ее лицо стало жестким, прежде чем она ответила:
— Я не такая, как Этьен.
— Знаю. И понимаю, что ты волнуешься за меня. Но это не меняет того факта, что она не только моя наложница, не только моя смертная, она Лия, — ответил Люсьен.
Он видел, как побледнело лицо дочери.
— Но это так, отец. Независимо от укрощения, от того, что ты делаешь, она все еще твоя наложница. — Она поколебалась, прежде чем спросить: — Не так ли?
— Так. Помимо всего она Лия, — заявил Люсьен.
— Я не понимаю, — вставил Джулиан.
Люсьен скрестил руки на груди и перевел взгляд с сына на дочь, прежде чем ответить:
— Тогда я поясню. Как вы знаете, я ждал ее двадцать лет, и теперь я могу сказать, что готов был бы ждать и сто лет, и не был бы разочарован.
Изобель резко втянула воздух. Взгляд Джулиана стал напряженным.
Люсьен продолжил:
— В ней есть нечто большее, гораздо большее, чем я ожидал. Просто Лия — это Лия и даже больше. — Он изучал своих детей, а затем поделился: — Она может пометить меня, с практикой, думаю, она сможет даже отслеживать меня, настроиться на меня. Я чувствую, когда она пытается это сделать, с моей стороны уже требуется некоторое усилие, чтобы остановить ее.
— О Боже, — выдохнула Изобель.
— Ты шутишь, — прошептал Джулиан.
Люсьен не ответил сыну, продолжив:
— Она чувствует опасность либо сама, либо через меня. Она может общаться со мной мысленно не только, когда я мысленно общаюсь с ней, а когда сама желает.
Ни один из его детей не ответил, они оба просто в шоке пялились на него.
Люсьен продолжил:
— И мы с ней видим один и тот же сон о Приговоре.
— Господи, — пробормотал Джулиан, вздрогнув, но лицо Изобель стало еще бледнее.
Люсьен продолжал: