Среди лошадей мужчина заметил одинокую клячу – и каждая клеточка его тела напряглась от злости. Обернувшись, он разглядел палатку у реки, за поворотом ивняка, а рядом индейцы развели костер, откуда клочками дымок поднимался над деревьями.
Фил помчался к ним, оглядываясь по сторонам с высоты золотистой лошади. Маленького индейца нигде не было видно: надо полагать, сидел в палатке или прятался в кустах. Старик же стоял, повернувшись спиной, и как будто не слышал топот бегущей к нему лошади: до последнего не верил в неизбежное. Старый индеец склонился над костром, по сторонам от которого возвышались две рогатины из ивовых веток. С третьей, поперечной ветки свисало потертое ведерко, в каких обычно продают смазку для колес. В ведерке виднелось что-то, подозрительно напоминающее свежее мясо и пахнущее соответственно.
Индеец растерялся.
– Я, кажется, велел вам убираться.
– Но леди…
– Но леди что?
– Леди большого дома. Сказала. Тут можно.
– Леди большого дома так сказала, значит? – фыркнул Фил. – Давайте, сворачивайтесь. – И, развернув коня, поскакал к амбару.
В длинном бревенчатом амбаре было устроено два входа, по одному на каждом торце. Когда Фил подводил лошадь к стойлу, глаза его на секунду ослепила внезапная густая темнота. Он спешился и, повесив седло на крюк, повел золотистого коня к выходу. Однако, как ни тянул он за поводья, конь упрямился и не хотел идти, а после вырвался и стал валяться в пыли за амбаром. Фил вернулся внутрь и, все еще с трудом передвигаясь в темноте, едва не столкнулся с Джорджем.
Джордж был большим любителем биноклей. На шкафу в гостиной всегда хранилась превосходная пара от «Бауш энд Ломб». Бинокли эти, один за другим, вечно пропадали из дома в дешевых чемоданах кухарок и прислужниц – вещь ценная, и прихватить удобно, – однако новая пара тут же занимала отведенное ей место в гостиной. Неспособный заподозрить кого-либо в столь немыслимом преступлении, Джордж и не пытался спрятать бинокль: купить новый казалось проще, чем допустить столь ужасную мысль. Часами он мог стоять у окна и следить за передвижениями лошадей и коров, смотреть на лесные пожары и сходы снежных лавин.
В тот день Джордж также стоял у окна наверху и наблюдал за перемещениями Фила. Как только тот ввязался в переговоры с индейцами, он спустился и, захватив шляпу и перчатки, направился в амбар, чтобы встретить брата рядом с его стойлом. В порыве злости Фил не сдерживал себя: наплевав на всех вокруг – рабочих, служанок, друзей, членов семьи, гостей, – он говорил все, что приходило ему в голову, и отчасти Джордж понимал, что выговориться куда полезнее, чем держать все в себе. К тому же болтливость давала брату невероятное преимущество: она заставляла людей подумать дважды, прежде чем перейти ему дорогу. Все боялись вспышек его гнева и той ужасной правды, какую в такие минуты начинал выдавать Фил. Все – даже Старик Джентльмен со Старой Леди.
В общем, приступ бешенства по поводу индейцев Джордж решил пережить в темноте амбара.
– Какого черта лысого, – столкнувшись с братом, закричал Фил, – какого, черт побери, дьявола, там делают индейцы?!
– Спокойно, – тихо ответил Джордж. – Я разрешил им постоять там пару дней.
– Ты?! – выпалил он и сделал шаг назад, чтобы оглядеть брата сверху донизу. – Да ты вообще из своего гребучего умишка выжил?
– Ничего плохого они не сделают. В девятьсот двадцать пятом, я полагаю, мы уж сможем защитить свое добро от индейцев.
– Смотрю, Джорджи-бой, ты язык отрастил? Юмору обучился, да? Попробуй теперь напрячь извилины!
– Спокойно, Фил. Все хорошо. Просто подумай о том, что чувствуют люди.
– Люди чувствуют?! Это кто? Кто именно чувствует?
– Индейцы. Вот, например, тот мальчик.
Фил снова смерил брата взглядом небесно-голубых, ничего не упускающих глаз. Губы его скривились в улыбке.
– Откуда такая внезапная любовь к индейцам? Смешно до колик, Джорджи-бой. – И Фил расхохотался. – Как можно быть таким слепым, я поражаюсь просто.
– Ты к чему это клонишь? – спросил Джордж, облокотившись на стойло.
Фил опустил голову, переводя дух после резкого, режущего слух ледяного хохота. Хохотал он не только над Джорджем, но и над женщиной, слишком задержавшейся в их доме.
– Взглянул бы ты на себя. Вот иди, посмотри хорошенько в зеркало. Глаза-то вылупи на свою физиономию. А потом задай себе вопрос: почему эта дамочка вышла за тебя замуж?
– О себе лучше подумай, Фил, – отрезал Джордж, не сводя глаз с брата. – Индейцы остаются.
Резко обернувшись, он вышел из амбара.
Да, Фил, умеет же надавить на больное место, умеет же сковырнуть рану.
XI
Задолго, задолго до того, как миссис Льюис начала готовить для Бёрбанков, на мистера Льюиса свалилось дерево, буквально размозжив мужчину в самом расцвете сил. Женщина мечтала воссоединиться с мужем в их, как она выражалась, вековечном доме, однако на долгие годы до желанного воссоединения на небесах миссис Льюис осталась наедине с целой охапкой едких замечаний, горьких наблюдений и леденящих душу сентенций.