— Ты кажешься мне забавной, — мужчина встал напротив Саши, — вы, mademoiselle Александра, меня удивляете, не оправдываете ожиданий…
— Забавной… — все что уловила она. — Нет ничего хорошего в слове «забавный»! забавным может быть ребенок, котенок, друг… Но не девушка… — огорчилась Саша и не уследила за собой, озвучила мысли.
— А ты, стало быть, и другом моим называться не хочешь? — вновь ухмыльнулся Алекс.
Наверное, если бы Саша не пила, она нашла бы, что сказать, но здесь лишь насупилась и помотала головой. Сейчас должно, должно! Нет, было просто обязано что-то произойти! Но Алекс лишь провел рукой, указывая на дом:
— Мы пришли, mademoiselle Александра.
Разочарованная Саша, которая перестала надеяться на что-то, цокнула языком:
— Я, что, по-вашему, monsieur Алексей, — передразнила она, — через парадный вход в такое время должна идти? Доброй ночи! — она ускорила шаг, направляясь к доходному дому на углу.
Алекс наклонил голову, внимательно наблюдая за покачивающейся фигуркой, и все же поспешил догнать ее:
— Не смею пустить тебя на крышу в одиночку.
Алекс распахнул люк, помог вылезти на крышу Саше и замер. Казалось, что весь этот город перестал быть для него загадкой много лет назад, но никогда прежде Алекс не смотрел на него свысока.
— Впечатляет? — улыбнулась девушка, глядя на поразительно эмоциональное лицо спутника.
Вероятно, в этот момент Алекс окончательно понял Сашу: пока он ходил по земле, рассекал по каналам, она парила надо всем бренным. Эта девушка смотрела на мир иначе. Когда видишь такой простор, взгляд не замыливается…
— Будь осторожнее, — быстро отозвался Алекс, поддерживая ее за плечо.
Какое-то время шли молча. Захотелось, чтобы было лето, чтобы сейчас занимался рассвет, а не пронзительный холод.
— Мне в это окно… — сообщила Саша, переставшая морщить нос.
В конце концов, уныние не являлось ее излюбленным пороком. И вот, когда ничто не предвещало, Алекс задержал ее, притянул к себе и поцеловал. Нет, не поцеловал, нежно коснулся губами ее губ и замер, бережно обнимая. Он уже давно не любил нежно, не испытывая страсти, а лишь желание беречь.
И выбирая между мудреными гипотезами о новых болезнях и воспоминаниями о первом поцелуе, Саша, без малейшего колебания, выбирала второе.
Виктору Леонидовичу причина такой рассеянности дочери была очевидна. Имя этого недуга — Алекс. Он вздохнул: парень этот, по мнению профессора, не идеальная кандидатура, но приемлемая. Несколько раз пил чай в их семейном кругу и единожды обедал… Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Ланской понял: Алексей из бедной семье, нет у него никакой родословной, но есть желание заработать и учиться, а этого, Виктор Леонидович по себе знал, бывает достаточно. Трудолюбивого мальчишку вполне можно обучить и взять в семейное дело… Это лишь мысли, но для себя профессор решил, что, если весной у Саши попросят руки, он не будет возражать…
— Papa, Алекс звал меня на ярмарку сегодня… Позволишь ли? — Саше искренне надоело бегать по крышам, да и в отце чувствовалась некая поддержка.
Профессор закрылся газетой и вновь вздохнул: а есть ли смысл ей перечить?
***
— Мне, к слову, понравилась та рукопись, которую ты передал мне! — Саша быстро поблагодарила торговца и проворно выхватила у него леденец.
— Также сильно, как эти конфеты? — усмехнулся Алекс, расплачиваясь.
— О, ну, простите, милый друг, но крепче сластей я не люблю ничего! — хихикнула девушка.
— Неужели? — он скептично приподнял бровь. — В таком случае, вынужден экспроприировать ваш леденец, mademoiselle Александра…
Он ловко вцепился зубами в петушка и вырвал из Сашиных пальцев.
— Эй! Хочешь вновь вывести меня на вульгарные темы? — возмутилась она.
— Разве я смею? Но, неужели, даже я не могу тягаться с твоими конфетами?
— Только если ты! — Саша быстро чмокнула его в щеку и вернула свое лакомство.
Она сделала несколько шагов вперед и заметила на ярмарке знакомое лицо: