— А что было? — Саша недоуменно встряхнула головой.
— Вы ведь должны чувствовать тоже, что и я…
Алиса дрожала. Она просила профессора Ланского о встрече с его дочерью, надеясь разделить свое горе с кем-то понимающим, переживающим схожую боль. Точно боль вообще может быть схожей. Но Саша предстала такой же, какой была на катке, ярмарке… Она не страдала, ей не было больно. Алиса помрачнела и будто с надеждой спросила:
— Вы, быть может, не знаете? Не понимаете? — она внезапно повысила голос.
— Чего не знаю? — Александра сжато выдохнула смешок. — Право, Алиса, сегодня вы кажетесь мне еще страннее чем прежде…
Алиса оборвала ее, переходя на крик:
— Его больше нет! Матвея нет!
Красные глаза наполнились слезами: почему ей не больно?!
— Вы поэтому ходите к отцу?
Саша взяла гостью за руку, но Алиса вырвалась:
— Алекс… Мертв… Алекс. Мертв. Алекс! Мертв! Алекс мертв!
Саша долго, мучительно долго смотрела прямо в глаза кричащей. Лицо ее не передавало никаких эмоций. А потом, горячая слеза раскололась о голубой подол.
— Вы не знали… — забормотала она. — Мне так жаль! Я расскажу! Я была там! Их корабль горел, Алекс стрелял и… — она сбилась, набрала воздуха и продолжила, — и в него стреляли. Он рухнул в воду с самого носа корабля, вслед за Матвеем… Он был настоящим капитаном…
Саша наклонила голову, прищурилась, лучезарно улыбнулась и со всей силы ударила Алису. Та схватилась за пылающую щеку, непонимающе глядя на подругу по несчастью.
— Тварь… — прошептала Александра, вставая. — Зачем? За что? Ты. Мне. Это. Рассказала? Тебе больно? — усмехнулась она. — И решила, что право имеешь последнее у меня отнять?
— Я не понимаю…
— Надежда. Все что у меня было — надежда. Злобная балованная эгоистичная девчонка. Больно страдать одной?
— Я думала тебе также плохо, как мне…
— Также? — Саша оскалилась. — На твоем пальчике кольцо Трубецкого. Больно тебе? Хочешь открою секрет? Все знают, что ты хотела сбежать. Все знают, что ты порченая. Все знают, что ты по гроб жизни обязана должна быть князю, что он великую милость совершил, взяв тебя в жены. Все это знают, но никто не скажет в лицо. Живи с тем, что во всем Петербурге не будет человека, искренне любящего тебя. Живи с этим. — словно прокляла ее Саша.
— Зачем ты так со мной?.. — захлебывалась слезами Алиса.
— У вас сердце пустое, вас не жаль.
***
— Не хорошо ты поступаешь, Александра… — Виктор Леонидович вздохнул и посмотрел на часы.
Саша ничего не ответила, лишь крепко впиваясь пальцами в рукава расшитого платья.
— Алиса, возможно, девушка странная, но тебе было бы полезно иметь таких подруг, как она…
— Papa! — воскликнула Саша, хотела объяснить причины утренней сцены, но покачала головой: — простите, я, верно, дочь скверная…
— Верно. — кивнул он и продолжил, — не рви рукав, тебе костюм сшили так скоро, что неровен час рассыплется.
День словно окутывала пелена, он, точно вечность, тянулся, перетекал и никак не мог завершиться. Саша надеялась, что вся это неопределенность — признак того, что все окажется дурным сном, что на деле нет этой череды событий. Саша улыбнулась и вошла в бальный зал. Ей не хотелось быть здесь. Но не быть среди людей казалось еще невыносимее. Страх остаться наедине со своими мыслями.
— Трубецкой, как же я счастлива видеть родное лицо!
Аркадий внимательно оглядел подругу, силясь понять, что в ней переменилось и почему ныне кажется она утонченнее и милее.