Саша посмотрела на дно коробочки — записка, написанная ровным мелким почерком: «Готовы их примерить и сегодня?». Девушка помедлила, а затем, позабыв обо всем, задев кофейный столик, рванула к окну. Сомнений нет, одинокая фигура под ее окнами — Алекс.
— Глаша, помоги же мне одеться! — воскликнула девушка, выбегая из гостиной.
— Позвольте, барышня, как можно? Ночь ведь… — запротестовала Глаша. — Что скажет Виктор Леонидович?
— Если не узнает, то ничего не скажет! А откуда ему знать, чем его дочь занята? — Саша торопливо скидывала домашнее платье. — Ну же!
— Я вас не пущу! Ведь с меня спросят, ежели что случится! — Глаша схватила платье, которое собиралась надеть барышня.
— Только попробуй! — пригрозила Саша, выхватывая из шкафа другую тряпку. — Господи, ну, Глаш, ну помоги же мне! Ты ведь знаешь, что я все равно пойду! — вновь начала капризничать девушка.
— Ладно! — махнула рукой служанка.
Уже когда через пятнадцать минут Александра стояла в коридоре, Глаша вздохнула и ласково добавила:
— Прошу вас, будьте благоразумны… Скверные мужики ведь и среди господ встречаются…
Саша ничего не ответила, лишь чмокнула соучастницу в щеку и вновь помчалась по лестнице.
— Алекс! — воскликнула она, сбегая к воде.
— Пришли, Александра, думал, что не… — он не закончил, потому что Саша с разбега обняла его.
Если бы Сашин отец проявлял больший научный интерес к дочери, возможно, хотя и не точно, он бы обнаружил, что Александра склонна к проявлению тактильности, ведь рано осталась без материнской любви, а сам Виктор Леонидович на подобную сентиментальность оставался скуп вплоть до конца декабря. Алекс же с изумлением наблюдал за поведением кого-то, кто в его картине мира обязан иметь совершенно иные повадки. Но, справедливости ради, стоит сказать, что эта простота его и привлекала, заставляя возвращаться к дому на канале снова и снова.
— Можете называть меня ужасной грубиянкой… — восторженно заявила она, почувствовав ответное прикосновение на спине.
— Я скорее полюбопытствую, от чего зависит то, как вы оказываетесь на улице… Используете и черный ход? — Алекс опустился на колени перед ней, помогая надеть коньки.
— Ну, когда отца нет дома, предпочитаю парадную дверь, а так…
Саша оттолкнулась и развернулась на месте. Настроение танцевать.
— А так все по крышам! — она быстро приподняла брови, отчего светлые глаза блеснули.
— По крышам? — Алекс держал руки за спиной, стараясь двигаться так, словно поспевать за проворной девушкой занятие не из сложных.
— Да! Такая свобода! — закивала Саша. — Разве что сейчас страсть как скользко! Но летом… Не думаю, что в Петербурге есть хоть одна крыша, на которой я не бывала.
Гулять на ярмарке пришлось Александре по душе. Нет, конечно она там бывала и прежде, но с Алексом все казалось другим. Она с восторгом наблюдала за актерами, когда в толпе заметила Алису. Безжизненная кукла внезапно преобразилась: девушка смеялась и что-то активно обсуждала с молодым человеком. С молодым человеком, который однозначно не был Трубецким.
— Какой скандал… — вырвалось у нее.
— Что там? — проследил за ее взглядом Алекс.
— Мне кажется, это невеста моего друга… Видишь, худая в белой шубке!
— Знакома с Матвеем? — уже бы и не удивился юноша.
— В этом и скандал, милый Алекс, — она заговорщицки наклонила голову вперед, — этого Матвея я не знаю.
— В таком случае, нам стоит поздороваться. — решил Алекс и увлек Сашу за собой.
Алиса, на щеках которой светился легкий румянец, вновь побледнела, завидев приближающуюся Ланскую. Болтливая девчонка наверняка растреплет все… Хотя, что она может рассказать, если скорее является соучастницей преступления.
— Александра, какой невероятный сюрприз… — вздохнула Алиса.
— Но согласитесь, приятный! — прищурилась Саша.