Но письмо Конева к Жукову всё же, говорят, было. И текст его пока нигде не публиковался. Возможно, он когда–нибудь станет частью истории взаимоотношений этих двух полководцев.
Окончательное же примирение произошло при их жизни. На 70-летии Конева, в квартире на ул. Грановского (ныне Романов пер.), когда поздравить маршала пришли все его боевые товарищи и друзья.
Как вспоминает Наталия Ивановна Конева, в тот вечер у них царила атмосфера военного братства. Жуков одним из первых поздравил Конева с днём рождения. И они обнялись. Все внимательно следили за их движениями, за выражением лиц, за репликами. И все вздохнули с облегчением. Примирение состоялось. Два воина пожали друг другу руки и по–братски обнялись.
Константин Симонов, тоже сидевший за праздничным столом, написал потом, размышляя о Жукове: «Его приглашение в этот день, в этот дом, его приход туда имели особое значение. Судьба сложилась так, что Жукова и хозяина дома на долгие годы отдалили друг от друга обстоятельства, носившие драматический характер для обоих, для каждого по–своему».
Они выпили. Начали вспоминать свою армейскую юность. Жуков вспомнил, как служили в Белорусском военном округе.
— Однажды, — вспомнил Жуков, — Иван Степанович опоздал на совещание. Вёл его командующий округом Уборевич. Когда комдив Конев вошёл в комнату, где уже сидел и подводил итоги только что прошедших маневров весь командный состав округа, Уборевич кивнул ему и сказал: «Ну, входи, входи, Суворов».
Глава тридцать девятая
СУД НАД БЕРИЕЙ
Начиналась другая эпоха. После смерти Сталина его ближайшие сподвижники бросились делить наследство. Хрущёв оказался самым энергичным из всех претендентов на осиротевший советский трон. И первым делом он устранил своего главного и самого опасного конкурента — Лаврентия Берию.
10 июля 1953 года газеты опубликовали сообщение: «На днях состоялся Пленум ЦК КПСС, который, заслушав и обсудив доклад Президиума ЦК тов. Маленкова Г. М. о преступных антипартийных действиях Л. П. Берии, направленных на подрыв Советского государства в интересах иностранного капитала и выразившихся в вероломных попытках поставить Министерство внутренних дел СССР над Правительством и Коммунистической партией Советского Союза, принял решение — вывести Л. П. Берию из состава ЦК КПСС и исключить его из рядов Коммунистической партии Советского Союза как врага Коммунистической партии и советского народа».
В это же время были также арестованы: бывший министр госбезопасности СССР, а к моменту ареста министр Госконтроля СССР В. Н. Меркулов, бывший начальник одного из управлений НКВД, а затем министр внутренних дел Грузинской ССР В. Г. Деканозов, бывший заместитель министра госбезопасности, затем заместитель министра внутренних дел СССР Б. З. Кобулов, бывший нарком внутренних дел Грузинской ССР, к моменту ареста начальник одного из управлений МВД СССР С. А. Гоглидзе, министр внутренних дел Украинской ССР П. Я. Мешик, бывший начальник следственной части по особо важным делам МВД СССР Л. Е. Володзимирский.
Как о том повествует официальная версия, все, в том числе и Л. П. Берия, после проведенного следствия и приговора суда были казнены. Председательствовал в Специальном судебном присутствии Верховного Суда СССР по делу Берии маршал Конев.
Давно стало очевидным: не всё в порядке в нашей истории, в том числе и недавней. Вот и так называемое «дело Берии» неожиданно начало расползаться на множество версий.
Конев ни в своих мемуарах, ни в других документах, ни в беседах с близкими и писателями о своей миссии в Верховном Суде даже не упоминает. Наталия Ивановна Конева по поводу этой истории сказала следующее: «Самое жестокое разочарование в послевоенный период пришло к нему во время суда над Берией, где маршал Конев был председателем. Разбирая документы, ему пришлось прочитать множество доносов на себя от людей, которых он считал своими ближайшими соратниками и друзьями…»
Склонен предполагать, что это — правда. Поскольку других, более сильных впечатлений, он испытывать в дни суда над Берией не мог. Ведь Берия, скорее всего, был уже мёртв.
По версии сына Берии Серго, отец был убит при аресте у себя дома на даче ещё 26 июня в полдень.
Сцену ареста во время заседания Президиума Верховного Совета СССР в своих мемуарах описывают лишь двое: Хрущёв и Жуков. Участников же того «ареста» было много. Никто из них впоследствии ничего подобного не вспоминал. Даже тогдашний командующий войсками Московского военного округа генерал Москаленко. А ведь он играл одну из главных ролей, если не главную, в той версии, которую изложили в своих мемуарах Хрущёв и Жуков.
Итак, версий ареста и казни Берии много.
Материалы же следствия (допросы свидетелей и самого Берии, документы, изобличающие преступную деятельность арестованного, свидетельства потерпевших, заключения экспертов и прочее) должны быть собраны в одно дело. Так вот этого дела — «дела Берии» — никто из исследователей пока не видел. Существуют какие–то мифы. Кое–кто даже публиковал цитаты из этого «дела». Но все эти публикации не сопровождаются ссылками на номера папок и листов. Липа?
Темны воды нашей истории…
Согласно документам о казни приговорённых Конев в итоговой, так сказать, процедуре участия не принимал.
Вот документ, который можно считать подлинным, так как к «делу Берии» он имеет лишь косвенное отношение:
АКТ
23 декабря 1953 года зам. министра внутренних дел СССР тов. Лунев, зам. Главного военного прокурора т. Китаев в присутствии генерал–полковника тов. Гетмана, генерал–лейтенанта Бакеева и генерал–майора тов. Сопильника привели в исполнение приговор Специального Судебного Присутствия Верховного суда СССР от 23 декабря 1953 года над осуждёнными:
1) Кобуловым Богданом Захарьевичем, 1904 года рождения,
2) Меркуловым Всеволодом Николаевичем, 1895 года рождения,
3) Деканозовым Владимиром Георгиевичем, 1898 года рождения,
4) Мешиком Павлом Яковлевичем, 1910 года рождения,
5) Влодзимирским Львом Емельяновичем, 1902 года рождения,
6) Гоглидзе Сергеем Арсентьевичем, 1901 года рождения, к высшей мере наказания — расстрелу.
23 декабря 1953 года в 21 час. 20 минут вышеуказанные осуждённые расстреляны.