Солдатский маршал [Журнальный вариант]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Слухи о болезни главнокомандующего самой крупной группировкой в Европе дошли до Кремля. Сталин на одном из заседаний упрекнул Микояна:

— Анастас, что–то наши полководцы, я слышал, прибаливать стали. Что же ты их не отправишь отдыхать?

Вскоре из Москвы пришло распоряжение: предоставить Главнокомандующему центральной группы войск маршалу Советского Союза Коневу трехмесячный отпуск для лечения.

Тремя месяцами отпуска Конев, конечно же, не воспользовался: «Барство». Но всё же в Карлсбаде, на знаменитом курорте целебных вод, он побывал.

Маршал поехал в Карлсбад со своей мадонной — Антониной Васильевной. Всё у них было уже решено. И они были счастливы.

Дни, проведённые в Карлсбаде, как рассказала дочь маршала Наталия Ивановна со слов её мамы, Антонины Васильевны, были самыми счастливыми в их жизни. Весна, цветение садов. Сказочные виды окрестностей Карлсбада. Хороший уход.

Но сказка прервалась совершенно неожиданно.

Глава тридцать восьмая

КОНЕВ — ЖУКОВ. ВОЙНА ПОСЛЕ ВОЙНЫ

В среде военных уже давно поговаривали вот на какую тему: война закончилась, дело сделано, Хозяину мы больше не нужны, будет приближать и держать возле себя самых послушных и угодливых, остальных…

И вот звонок из Москвы. Звонил заместитель министра Вооружённых Сил СССР Булганин. Он сообщил, что надо срочно вылетать в Москву на заседание Высшего Военного совета. С Булганиным у Конева отношения всегда были неважными, и даже порой хуже. А потому от этого звонка ничего хорошего он не ждал.

Знал ли Конев повестку дня заседания Высшего Военного совета, неизвестно. Видимо, вскоре узнал. И консультации среди маршалов тоже, как можно предположить, состоялись. Иначе невозможно объяснить их довольно прочный фронт, который они выстроили во время попытки партийных чиновников уничтожить маршала Победы Жукова.

Как известно, 31 мая 1946 года, за несколько часов до начала чрезвычайного заседания, состоялся обыск на даче Жукова. О нём существуют противоречивые сведения. Некоторые биографы маршала Победы говорят о том, что обыск проведён негласно, что вещи не изымались, а лишь фиксировались в списке, который затем был подшит в «Дело Жукова». Для негласного обыска, как вы понимаете, ордер не выписывался, потому как проводился он не с ведома прокурора, а с ведома, скорее всего, тов. Абакумова «по просьбе» тов. Сталина. Сам же Жуков в своих «Воспоминаниях…» рассказал совершенно другую историю: что обыск не состоялся, что он, Жуков, якобы пригрозил оружием и выпроводил со своей дачи «троих молодцов» и т. д.

Но вернёмся к нашему герою.

Конев срочно вылетел в Москву. 2 июня 1946 года Антонина Васильевна, оставшаяся на курорте одна в тревожном ожидании, получила письмо:

«Тонюсенька, милая! Вчера состоялось решение, и меня назначили вместо Жукова. Хозяин предложил остаться в Москве и приступить к работе. В связи с этим тебе, моя детка, нужно тоже прекратить лечение, все собрать, расплатиться и выехать на машине в Баден. Там, в Бадене, погрузить все ценные вещи в самолёт и самой вылететь в Москву.

В самолёт обязательно возьми мой сейф с документами, чемодан с парадным мундиром, чемодан с гражданскими костюмами и моими кителями, шинель. Много у тебя будет хлопот, но что делать, так нужно. Передай мою благодарность всему медперсоналу, который нас лечил и обслуживал. Я, видимо, в Баден не приеду, а если и прилечу, то заранее тебе позвоню. Ну, моя родная, будь осмотрительна и строга во всём. Соскучился по тебе. Буду ждать тебя с нетерпением.

Целую тебя крепко, твой Ваня».

А в Москве, между тем, произошло событие, которое вот уже почти семь десятков лет волнует военных историков и толкователей советской политики второй половины 40‑х годов прошлого века.

Послевоенная политика страны не предполагала слишком большого влияния военных. Война осталась позади. Сталину уже не так нужны были маршалы и генералы, особенно такие, кто умел на себя брать слишком много ответственности и действовать самостоятельно. Кто почувствовал вкус этой самостоятельности, власти. Более того, он почувствовал опасность, исходившую от них. Особенно опасно вёл себя тот, кого он так возвышал и щедро при этом осыпал наградами — маршал Жуков. Георгий Победоносец, как того иногда называет его окружение. Об этом ему тоже доложили.

Заседание Высшего Военного Совета вёл Министр Вооружённых Сил Союза ССР Генералиссимус Советского Союза И. В. Сталин. Он попросил секретаря Совета генерала Штеменко, в то время начальника Главного Оперативного управления, зачитать материалы допроса Главного маршала авиации Новикова. Новиков был арестован ещё в апреле и вовсю давал показания следователям МГБ. О его «признаниях» бывший шеф СМЕРШа, а теперь министр МГБ генерал Абакумов ежедневно докладывал Хозяину.

Когда в докладе Штеменко прозвучали слова не только о бонапартизме Жукова, но и о том, что тот якобы готовил военный заговор, маршалы поняли, что настал и их час. Сегодня — Жуков. Завтра — они.

После генерала Штеменко выступил Сталин. Он сказал, что Жуков присваивает себе все победы Красной Армии, что, выступая в Берлине на пресс- конференции, давая интервью для советской и зарубежной печати, «Жуков неоднократно заявлял, что все главнейшие операции в Великой Отечественной войне успешно проводились благодаря тому, что основные идеи были заложены им».

Сталин указал пальцем на бывших членов Ставки Верховного Главнокомандования и членов ГКО, представлявших теперь Политбюро и Высший Военный Совет, и сказал:

— Так что, все мы были дураки? Только один товарищ Жуков был умным, гениальным в планировании всех стратегических операций во время Великой Отечественной войны!

Сталин закончил своё выступление этим полуриторическим вопросом, приглашая всех присутствующих, в том числе маршалов, высказаться по поводу Жукова, чтобы «решить, как с ним поступить».

Все присутствующие понимали, что отвертеться от выступления не удастся. Надо говорить. А говорить — значит, высказать свою позицию.

Вот тут–то и наступил момент истины.

Выступления были разными по духу и смыслу. Некоторые заняли твёрдую позицию и, критикуя и личные человеческие, и деловые качества Жукова, всё же признавали его военные заслуги и верность партии, правительству и лично тов. Сталину.

Коневу выпало выступать первым.

Можно предположить, что какие–то консультации маршалы всё же провели до заседания Совета. Возможно, в этих консультациях участвовали не все. Но договорённость договорённостью, а сказать своё решительное «нет», когда уже прозвучало столько слов и формулировок о враждебных деяниях и замыслах Жукова, когда обвинения выдвинул сам Хозяин, было, согласитесь, непросто.