СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.: читать начало книги онлайн

Многолетние статистические обследования позволяют выявить, как менялось соотношение рабочих и служащих, получающих различную заработную плату.

Таблица 24. Распределение численности рабочих и служащих в народном хозяйстве по размерам заработной платы (в %)

Источник: Социальное развитие СССР. Статистический сборник. М., 1990. С. 94.

Данные таблицы 24 позволяют обнаружить очень важную позитивную тенденцию: удельный вес рабочих и служащих, получавших небольшие зарплаты, уменьшался и, наоборот, получавших более высокие зарплаты, увеличивался. Достаточно сказать, что в марте 1956 года подавляющее большинство рабочих (70,3 %) имели зарплату менее 80 рублей, к марту 1986 года их осталось только 4,8 %. В начале одиннадцатой пятилетки (в марте 1981 г.) доля рабочих и служащих, зарабатывавших по 120, 160, 200 рублей и выше, достигла уже 67,0 %, в то время как в марте 1956 года, таких было только 9,1 %. Немало было и тех (43,0 %), кто в указанный период имел уже по тем временам действительно высокую зарплату — 160 рублей и выше, а в начале обследуемого периода таких было лишь 3,5 %.

Следует заметить, что политика в отношении заработной платы в нашей стране была направлена на совершенствование не в сторону дифференциации, а в сторону ее выравнивания, уравнительности. При этом нельзя, конечно, утверждать, что при оплате труда совершенно не учитывались условия и характер труда, климатические условия, квалификация работников, и другие факторы. Но все же разница в заработной плате между квалифицированными и малоквалифицированными работниками сокращалась. Если в 1950-е гг. разница в зарплате между токарем 2 и 4 разрядов в машиностроительной отрасли составляла два раза, то в 1982 г. только 20 %. Такая политика была выгодна низкоквалифицированным рабочим, но подрывала престиж высококвалифицированного труда.

Дифференциация труда рабочих в зависимости от квалификации, по данным социологов, оценивалась как десятикратная, оплата труда рабочего на одном производстве, как правило, различалась не более чем в два раза[1050].

Наряду с ростом заработной платы в 1950–1980-е гг. происходил также рост пенсий и совершенствование самой пенсионной системы. Пенсионным обеспечением были охвачены все категории советских трудящихся. Причем выход на пенсию по возрасту был одним из самых низких в мире: 60 лет для мужчин и 55 для женщин, а занятые на подземных работах, в горячих цехах, а также на других работах с тяжелыми условиями труда, выходили на пенсию на 5–10 лет раньше. Эти меры привели к росту численности пенсионеров с 21,9 млн человек в 1960 году до 55,7 млн в 1985 году[1051]. Темпы роста числа пенсионеров значительно превосходили темпы роста среднегодовой численности рабочих, служащих и колхозников вместе взятых: эти темпы соответственно равнялись 2,5 и 1,5 разам.

Исключительно важным было то, что возрастал размер пенсий. В 1970–1985 гг. средний размер месячной пенсии увеличился с 34,4 до 72,7 рублей[1052]. Это было очень серьезным прогрессом, если особенно учитывать то, что в начале 1950-х годов, среднемесячная пенсия не превышала 10 % прожиточного минимума и эти мизерные деньги, тогда получало меньшинство пожилых людей.

Максимальный размер пенсии был доведен до 132 рублей. Конечно, не все пенсионеры имели такую высокую пенсию, но все же, те рабочие и служащие, которые начинали получать пенсии в размере 100 рублей и выше (в 1987 г. — около 35 % пенсионеров), имели определенную гарантированную обеспеченность по старости.

Рост заработной платы, пенсий и других доходов вели к росту совокупных семейных доходов. Об этом свидетельствуют обследования, проводившиеся Госкомстатом СССР.

Таблица 25. Совокупный доход семей рабочих, служащих и колхозников на члена семьи (в месяц, рублей)

Источники: Аргументы и факты. 1989. № 8. C.3.; Социальное развитие СССР. Статистический сборник. М., 1990. С. 110.

Из таблицы 25 видно, что совокупные доходы рабочих и служащих на одного члена семьи в целом возросли на 59,2 %; рабочих промышленности — на 63,4 %; рабочих совхозов — на 72,3 %; колхозников — на 90,1 %.

Нужно заметить, что материалы обследования уровня доходов населения в целом, также показывали рост среднедушевых совокупных доходов. Однако, число людей с низкими доходами хотя и сократилось, но оставалось пока еще очень большим. В частности, доходы на одного члена семьи в месяц от 50 до 100 рублей в 1980 году имели 49 % населения страны (130,2 млн человек). За пять лет, к 1985 году их численность сократилась до 104,4 млн., что составило 37,7 % населения страны[1053]. Значительное количество людей, как видим, имели доходы еще в середине 1980-х гг. фактически на уровне одного прожиточного минимума. Но все же, в составе населения начали преобладать те, кто стал иметь сравнительно высокие среднедушевые доходы — от 100 до 200 рублей в месяц. В этот период их доля возросла с 45,6 до 51,4 % — Абсолютная их численность соответственно увеличилась со 121 до 142,8 млн человек. Возросло также количество тех, кто имел доходы свыше 200 рублей: с 14,3 до 30,0 млн человек, составлявшие 5,4 и 10,9 % населения[1054].

Таким образом, обследование семейных бюджетов выявило, что в середине 1980-х годов большинство населения — 62,3 % имели среднедушевой доход от 100 рублей и выше.

Номинальные доходы трудящихся, как видно из вышеприведенных данных, увеличивались. Но нужно учитывать, что в стране имели место инфляционные процессы, хотя рост цен на потребительские товары шел невысокими темпами. Все это конечно съедало определенную часть заработной платы и доходов.

Динамика, цен. Структура доходов и расходов

В социальной политике КПСС и Советского государства низкие цены на потребительские товары рассматривались как фактор повышения уровня жизни трудящихся. Государство компенсировало убытки производителей из бюджетных средств. Но розничные цены сохранять неизменными было невозможно, да и с экономической точки зрения это было бы совершенно неразумно.

Но все же следует отметить, что длительное время на достаточно большую группу товаров (хлеб, молоко, мясо, макаронные изделия, сахар, соль, муку, сельдь и др.) государственные розничные цены либо не менялись, либо росли, но незначительно. В частности, один килограмм хлеба и хлебобулочных изделий в 1970 году стоил 25 коп; в 1980 г. — 26; а в 1985 году — 27 копеек. Десяток яиц соответственно 1,00, 1,03 и 1,03 рубля; мясо (включая мясо птицы) — 1,75, 1,81 и 1,89 рублей соответственно. Однако, учитывая то, что в государственной розничной торговле многих продуктов питания не хватало, особенно мясных и колбасных изделий, а также фруктов и овощей, их приходилось приобретать на колхозных и городских рынках, на которых цены были выше в 2–3 раза. В частности, на колхозном рынке в 1980 году цены были выше: на капусту свежую — на 435 %, лукрепчатый — 119 %; фрукты — 238 %; картофель — 360 %; мясо — 239 % молочные продукты — 323 %, чем в государственной торговле[1055]. На городских рынках цены были сопоставимы, либо выше, по сравнению с ценами на колхозных рынках.

С ценами на промышленные товары положение было похожее. С одной стороны, рост цен на них предусматривался самой государственной политикой, с другой, шел также скрытый процесс повышения цен на них. На протяжении десятой (1976–1980) и одиннадцатой пятилеток (1981–1985), довольно значительно были повышены цены на группу товаров не только так называемой роскоши (ковры, золото, хрусталь и т. д.), но и на многие товары массового спроса (различные ткани, натуральный мех, мебель, строительные материалы, некоторые хозяйственные товары и т. д.), а также на бытовые и коммунальные услуги. В эти же годы повышались цены на кондитерские изделия, фрукты, цитрусовые, алкогольные напитки. Общее повышение цен и тарифов составило (в расчете на год их введения) примерно 25 млрд рублей[1056].

В эти же годы шло исчезновение из товарооборота дешевых, но пользующихся массовым спросом товаров. Предприятия, ориентирующиеся на получение прибыли, были не заинтересованы в выпуске недорогих товаров. По данным выборочного учета статистических органов, доля недорогих мужских костюмов по цене 70 рублей, мужских брюк по цене 20 рублей и сторублевых демисезонных пальто в общем объеме продажи этих изделий сократилась с 22–26 % в 1970 году до 2–3 % в 1986 году. По сообщениям торговых корреспондентов ВНИИКСа, средний торговый ассортимент сократился за этот период на 25–30 %[1057].

Несомненно, рост цен влиял на реальные доходы населения отрицательным образом. Но, однако, не настолько, чтобы можно было утверждать, что не происходил рост реальных доходов.

О благосостоянии людей может говорить динамика его важнейших натуральных характеристик. Что и сколько потребляют люди? Как и на что использовались их совокупные доходы?

В 1970–1980-е годы серьезные изменения произошли в структуре потребительских расходов в семьях рабочих, служащих и колхозников. В теории социальных показателей общепринято, чем вышезатраты на покупку продовольственных товаров, тем ниже уровень жизни. Действительно, если огромную часть доходов приходится тратить на продукты питания, чтобы не голодать, то вполне естественно, что люди вынуждены отказываться от затрат на различные виды услуг, отодвигать на второй план удовлетворение культурных запросов, образование, отдых и т. д. Поэтому измерение и анализ структуры потребительских расходов является важнейшей частью исследования уровня жизни.

Официальные данные о структуре расходов в семьях рабочих и служащих, публиковавшиеся Госкомстатом СССР, позволяют получить представление об основных статьях расходов, хотя и к этим статистическим данным не следует подходить как к абсолютно точным. Если взять период 1970-х — первой половины 1980-х годов, то обнаружим, что главной статьей расходов в этот период были траты на продовольственные товары. Они составили: в 1970 году — 40,1 %; в 1980 г. — 35,9 %, в 1985 году — 33,7 %[1058] — Эти цифры указывают на положительную тенденцию — сокращение расходов на питание. Отметим, что уменьшение этой статьи в структуре расходов говорит не о снижении уровня жизни, а, наоборот, о его повышении. Поскольку, чем выше уровень заработной платы и доходов, тем ниже доля расходов на питание, и высвободившиеся средства используются для покупки жилья, товаров длительного пользования, разнообразных услуг и т. д.

В семьях колхозников траты на питание были выше, поскольку их совокупные доходы по официальным данным, были ниже по сравнению с рабочими и служащими: в 1970 году — на 32 %; в 1980 г. — на 25 %; в 1985 году — на 19 %. Поэтому и на питание в их семьях денег уходило больше: в 1970 году — 41,5 %; в 1980 г. — 39,17 %; в 1985 году — 36,3 %[1059].

Для того, чтобы лучше понять, много или мало тратили в советских семьях на питание, сравним эти данные с другими странами. В начале 1990-х гг. средний житель Турции тратил на питание 53 % зарплаты, а швед — 23 %[1060]. В США на эти цели тратили 16 %, в Греции — 23, Франции — 24,9, в Болгарии — 40, Испании — 45, Японии — 19,9, Гонконге — 13,8 %[1061].

Среди потребительских расходов на втором месте находились траты на приобретение непродовольственных товаров: готовой одежды, обуви, мебели, электробытовой техники и др. На протяжении пятнадцатилетнего периода удельный вес расходов на эти цели увеличился с 28,8 % в 1970 году до 31,0 % в 1985 году. В семьях колхозников эта статья расходов также была второй. Ее доля в течение этих лет была практически стабильной, составив 31,2 % в 1975 году и 31,0 % в 1985 году.

[1050] Гордон Л. А., Комаровский В. В., Назимова А. К. Перестройка советской экономики и рабочий класс. М., 1988. С. 40.

[1051] Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 438.

[1052] Там же. С. 439.

[1053] Социальное развитие СССР. Стат, сборник. М., 1990. С. 110.

[1054] Там же.

[1055] Народное хозяйство СССР за 70 лет. С. 485.

[1056] Известия ЦК КПСС. 1989. № 1. С. 63.

[1057] Бочин Л. А. Озонные дыры на потребительском рынке // Драма обновления. М., 1990. С. 658.

[1058] Труд в СССР. Стат, сборник. М., 1988. С. 230; Социальное развитие СССР. Стат, сборник. М., 1990. С. 114.

[1059] Социальное развитие СССР. Стат, сборник. М., 1990. С. 115.

[1060] Год планеты. Выпуск 1993 года. М., 1993. С. 297, 299.

[1061] Зайченко А. И. пришла нужда как тать… // Погружение в трясину. М., 1991. С. 145.