Прямо посередине зала, ровно под люстрами, на бронзовых подставках возвышался гроб, обитый черной атласной тканью и украшенный драгоценными камнями в виде монограммы «Т.Р.» на боках и крышке.
Гроб был закрыт, но все присутствующие явно уже уверились, что там-то и покоится его высочество принц Теодор Ринг.
Теперь насчет присутствующих…
Так много своих врагов в одном месте я не видел никогда.
Сначала я встретился взглядом с тэном Эдуардом Зивардом, и мы, несомненно, узнали друг друга. Рядом с ним стоял его верный пес Херефорд, черный волхв на побегушках (интересно все же, как Зивард подчинил себе такого сильного адепта?). В углу, вытаращившись на меня, замер инспектор Тильдо Жан-Жермес, его злосчастный револьвер топорщился в кобуре на поясе.
С другого угла на меня смотрел Бартоло Соло. Здоровяк не смог спрятать эмоций. Он разом побагровел и вспотел, когда увидел, кто появился в зале.
Все остальные люди мне были не знакомы, но большинство из них я с ходу вычислил.
У той же стены, где притих инспектор Жан-Жермес, в ряд выстроились восемь человек, мужчины и женщины разного возраста. Наверняка это были независимые присяжные из Зеола. Там же стоял мужчина в черной длинной мантии. Похоже, государственный обвинитель.
Я бегло оглядел остальных.
Бартоло, скорее всего, сопровождал своего патриция, Мэтто Соло, пожилого седовласого мужчину с пышными бакенбардами, такого же высокого и плотного, как и сам Бартоло. Ядреная порода Соло была видна сразу.
Рядом с ними стоял невысокий азиат, совсем дряхлый старик, старше всех здесь присутствующих (если не считать Херефорда), он грузно опирался на трость с крупным набалдашником в виде головы дракона. Никаких сомнений – это был Ю-Вэй Сильвер, дядя Ли Сильвер.
Однако вскользь опознать я смог не всех.
Возле гроба находились еще двое. Темноволосый статный мужчина лет сорока пяти и девушка вдвое моложе его, с каштановыми кудрями. Среди остальных они выделялись слишком вычурной и богатой одеждой: вышивка из позолоченных нитей (даже на траурных костюмах), украшения, дорогая обувь.
Весь их вид подсказывал мне, что это Ринги.
Только кто конкретно?..
Чтобы разглядеть участников собрания, мне понадобилось не меньше минуты, и все это время присутствующие пялились на меня с ужасом, недоумением, страхом, злостью, но равнодушных точно не нашлось. Единственным, чьи эмоции я не смог распознать, был Херефорд, но вряд ли он обрадовался моему появлению.
На запястьях у каждого патриция я заметил серебристые путы.
Что ж, выходит, что кроме меня и Сильвер, здесь никто кодо сейчас не владел. Вот только вряд ли Херефорда заставили надеть веревки из дериллия, и это была еще одна плохая новость.
Чтобы оборвать напряженную и настороженную тишину, я спросил, не скрывая ехидства:
– Вы тут кого-то хоронить собираетесь, господа? Или мне показалось?
Мой вопрос сработал, как спусковой крючок, разряжающий револьвер.
Первой опомнилась девушка.
– Господи, Тео! – всплеснула она руками и кинулась ко мне. – Тео-о-о! Бо-о-оже! Тео!
И пока она неслась на меня, раскинув руки, я строил догадки, кем она мне приходится. На опознание трупа должна была приехать близкая родственница, и скорее всего, это была старшая сестра Сильвия. Да, наверняка.
– Сильвия! – расплылся я в улыбке.
Девушка стиснула меня в объятиях. От нее сильно пахло духами и, кажется, виски. Она разрыдалась на моей груди, не переставая бормотать и всхлипывать:
– Господи милостивый… а мы подумали, что тебя больше нет… Тео… Тео… я все еще не верю, что ты жив… родной мой… Тео, ты вернулся…
Она явно хорошо набралась перед опознанием тела. И чем дольше она меня обнимала, тем отчетливее становился кислый запах перегара: а Сильвия-то пила далеко не первый день. И, вероятно, она была единственной в этом зале, кто искренне страдал по пропавшему Теодору.
Хотя меня больше волновал другой вопрос: кто приехал вместе с ней?
Отец? Или дядя Фердинанд? Или, вообще, муж Сильвии?