Летопись нашего двора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Есть пословица: «Молодо — зелено», — сказал он под конец, — но её нельзя применить к нашим детям. Я бы выразился иначе: «Не всё то зелено, что молодо». Наши пионеры показали, что в таком важном деле, как озеленение родного двора, они далеко не так зелены, как это кажется. Наоборот! Они крепки и полны сил, как молодые деревца, которые скоро будут посажены их заботливыми руками на том самом месте, где вы сейчас стоите. И я думаю, что не ошибся, что встал у штурвала того зелёного корабля, который приведёт нас к желанной цели!

— Блестяще! — засмеялся мой отец. — Пожалуй, я впервые слышу речь, в которой так много зелени.

Все захлопали и стали хвалить дядю Льва за то, что он возглавил и организовал «бедных детей».

Жильцы окружили управдома, пожимали его руку, а о нас совсем забыли. Лишь тётя Маша о нас вспомнила и позвала к себе на чашку чаю. Моя мать тоже принесла пирогов, которые испекла к приезду отца. Потом и остальные жильцы спохватились и натащили в комнату тёти Маши всякой всячины.

— Что же мне делать? Куда я уложу всё это добро? Мой столик не выдержит такой нагрузки! — Всплеснула руками тётя Маша.

— Зачем же в такой чудесный день, сидеть в помещении? — сказала моя мать. — Давайте пить чай за общественным столом.

Общественный стол — это самое интересное место в нашем дворе. За этим столом взрослые сражаются в домино и шахматы, а мы затаив дыхание следим за ходом боёв. Здесь обсуждаются дела взрослых, и тогда нас бесцеремонно прогоняют. Но сегодня общественный стол застелили голубой скатертью с яркими белыми розами по кайме. Скатерть такая длинная, что совсем не видно дощатых, почерневших от дождя ножек.

Стол прямо-таки ломится от лакомств. Есть даже пирожное и мороженое в вафельных трубочках. Мороженое от жары тает, и нам разрешили съесть его в первую очередь.

Больной Санька сидит у окна, закутанный в бордовое байковое одеяло, и с тоской смотрит на общественный стол. Честное слово, я бы отнёс ему полпорции мороженого, только бы он так не смотрел, но доктор запретил ему всё холодное. Вот не везёт человеку! В кои-то веки посчастливилось заболеть, и то не на пользу! Обиднее всего, что его сестрёнок Люсю и Лиду тоже усадили за стол. Они только что вернулись из лагеря, их носы и щёки облупились, и кожа с них слезает хлопьями, как кожура с молодой картошки. Именно за свой облезлый вид они и попали за стол артистов. Моя мать поглядела на них и говорит:

— Бедные девочки, как вам не повезло!

А «бедные девочки» хлопают ресницами и косятся на вазы с конфетами.

— Подумаешь, облезли! — возразил я. — Змеи совсем из своей кожи вылезают, и то ничего.

Мать велела нам с Петькой потесниться и сказала:

— Как не стыдно! Девочки стоят, а вы сидите! Мужчины должны всегда уступать место женщинам. Ешьте, девочки, на здоровье. Я страшно не люблю жадных! — И мать пододвинула девчонкам пироги.

Люся и Лида мотнули огненными косицами и набросились на пироги, а я отправился к Саньке, чтобы пожаловаться ему на его сестёр. Но, когда я подошёл ближе к окну, у меня пропало желание жаловаться. Санька с видом мученика наблюдал издалека за пиршеством и глотал слюнки. Глотать что-нибудь другое он не мог, потому что у него распухло горло.

— Ты не расстраивайся, я кое-что для тебя припрячу. Когда выздоровеешь, съешь, — попытался я его утешить.

— Спасибо! — шёпотом поблагодарил Санька. — Чтоб я ещё заболел — нет, дудки, меня на хворь теперь и мятными пряниками не заманишь! Я теперь учёный!

Пока мы с ним так беседовали, гостей прибавилось. Пришёл Алёшка, который мигает, Михей и какой-то низкорослый дяденька, очень знакомый с виду.

— Хлеб вам да соль! Чай да сахар! — сказал он, снял кепку и пригладил льняные волосы.

— Садитесь, Иван Кузьмич, гостем будете! — пригласила его к столу тётя Маша.

— Премного благодарен! — Иван Кузьмич при-сел на скамью с краю. — Не дорога #гостьба, а дорога дружба!

Я весь измучился, пока смотрел на этого Ивана Кузьмича: «Где же это я его видел?» Но, как ни ломал голову, не мог вспомнить. Только когда взглянул на Дусю, понял: это её отец! И волосы у него русые, и глаза голубые, только чуть светлее. Даже веснушки у них такие похожие, что, кажется, если их посчитать, то получится одинаковое число. Удивительное сходство! Даже говорят одинаково: что ни слово, то поговорка или пословица! И всё-таки я чуточку разочаровался. Дуся рассказывала, что её отец такой сильный: и коней подкуёт и колхозный инвентарь починит, и даже больные тракторы в два счёта вылечит. Я представлял его великаном с мощными бицепсами и широкими плечами, мечтал с ним встретиться и расспросить, как стать таким же силачом.

— Скажите, вы работаете в колхозной кузнице? — начал я с ним разговор.

Иван Кузьмич улыбнулся Дусиной улыбкой:

— Как в воду глядели, молодой человек!

— А вы правда можете мять железо в руках и делать из него всё, что угодно?

— Не всё, но кое-что могу.

— Трудно?

— Почему? — засмеялся Дусин отец. — В нашем деле главное не сила, а сноровка. Сила без сноровки — что лошадь без узды, только напортит. Другой раз нужно ударить так, чтоб заготовка сплющилась чуть-чуть. Тут сила не поможет. Читал рассказ Лескова «Левша»? О том, как англичане сделали маленькую блоху, а наш кузнец её подковал? Вот так-то. А ты, случаем, не Алик?