Летопись нашего двора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мать делает вид, что сердится, но по глазам видно, что она притворяется.

— Идёмте-ка сюда! — говорит отец и обнимает нас с матерью за плечи.

Мать ростом маленькая, едва отцу по плечо. На будущий год я обязательно её перерасту: расту я очень быстро. Отец подводит нас к геологической карте и на одном из островов Северного Ледовитого океана ставит крестик: это новое месторождение апатитов, которое открыла его экспедиция. Теперь на новых картах везде поставят этот крестик. А рядом висит карта нашего города — это я её повесил. Отец находит нашу улицу и тоже ставит маленький крестик.

— Вот, Ганя, — говорит он, — видишь, что отец с сыном делают!

Потом он показывает другой островок — там пока что тоже белое пятно. Но я знаю: раз отец на него обратил внимание, значит, в скором времени белого пятна не будет.

— А каковы твои планы? — спрашивает отец.

Но я не успеваю ответить — из парадного доносится голос Изы:

— Куда он запропастился? Алик, Алик! Где мой парик?

Отец толкает меня к двери, и я кубарем качусь по лестнице: ничего не поделаешь, долг остаётся долгом!

— Сейчас! — говорю я Изе и начинаю рыться в костюмах.

Парик словно сквозь землю провалился! Наконец, когда терпение у меня лопнуло, а в глазах зарябило от разноцветных тряпок, я выпрямился и мимоходом взглянул на Изу. Парик был у неё на голове! Я чуть не лопнул от злости. И думаете, она меня поблагодарила? Даже не взглянула, будто это не я битых полчаса лазил под стульями! Только я вздохнул посвободнее, как прибежал Димка и схватил меня за рукав:

— Где Розка? Где Розка? Почему ты мне её не обеспечил?

Я попытался его вразумить:

— Извини, но Розка — артистка, а не костюм и не декорация. Ты режиссёр, и это твоя обязанность договариваться с артистами.

— Но Розка — это коза, как же я с ней договорюсь?

— Ты сам всем уши прожужжал, что она умная и талантливая. И вообще, оставь меня в покое, у меня своих дел по горло!

В конце концов из-за этой «артистки» мы поругались и, если бы не Дуся, наверняка бы подрались.

Она встала между нами в украинском костюме, таком пёстром, что у меня зарябило в глазах. Потом смерила нас строгим взглядом и сказала:

— Как вам не стыдно, петухи! Нашли из-за чего ссориться! Осталось десять минут до представления.

Чтобы не ударить лицом в грязь перед Дусей, я сразу же согласился:

— Ладно, схожу, раз ты, Дмитрий, не справляешься со своими обязанностями.

— Не справляюсь? — завопил Димка.

Я не оглянулся и ушёл, как победитель. Но козу не так-то легко удалось заполучить: её начали доить. Я извёлся, пока Дусина бабушка выжимала из неё молоко — всё, до последней капли.

— Бабушка, вы поймите, из-за вашей козы концерт может сорваться.

— Ничего, милок, для козы лучше задержать концерт, чем молоко! Иначе она будет кричать не своим голосом!

«Вот и хорошо, — с радостью подумал я, — в том-то её и роль, чтобы она кричала!»

Когда я притащил к нам во двор упирающуюся рогатую «артистку», представление уже началось. Вместо того чтобы сказать спасибо, Димка смерил меня ненавистным взглядом и показал из-за кулис кулак. Подумаешь, очень я боюсь его кулака! Я попытался втолковать ему, чего мне стоило добыть козу, но он зашипел, как гремучая змея, и сунул мне в руки сразу несколько тетрадей. Тут я вспомнил, что исполняю обязанности не только костюмера и декоратора, но и суфлёра.

Раньше я и понятия не имел, что такое суфлёр, а теперь узнал на собственном горьком опыте. Это самый разнесчастный человек! Он сидит за сценой или под сценой и подсказывает актёру, если тот забыл какое-нибудь слово. Все люди как люди — или играют, или смотрят представление, — а суфлёр всегда твердит чужую роль. Если актёр вдруг замолчал или начал покашливать от смущения, то это означает, что тебе надо подсказывать. Причём, сколько ни старайся, всё равно никому не угодишь! Если ты говоришь громко и зрители ненароком услышат, то режиссёр начинает ругать тебя на чём свет стоит! Тогда ты понижаешь голос до шёпота — и всё равно тебе достанется, но уже за то, что актёр не слышит.

Неблагодарное занятие! Говорят, в настоящих театрах суфлёру даже деньги платят. Я бы на такую работу ни за какие деньги не пошёл, пусть меня озолотят. Ничего себе занятие — всю жизнь подсказывать! Последнее дело! По-моему, дали тебе роль, будь добр, выучи наизусть! Вот если бы к артистам приставили нашу учительницу, так они наверняка обошлись бы без подсказок.

Я думаю, что суфлёром я работал в своей жизни первый и последний раз. За два часа я столько наподсказывался, что к концу представления почти охрип. Изабелла от волнения забыла роль, и я напоминал ей почти всё. Сначала подсказывал тихо, вижу — она совсем замолчала.