Дорога в космос: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нет, конечно, давай подумаем, где найти для этого время, – ответил Эдгар. – Ну и место.

– Мне кажется, что нам придется встретиться вне рамок рабочего дня, вечером. Я знаю подходящий ресторан. Там не будет любопытных глаз.

– Я за любой ресторан высокой французской кухни, – с энтузиазмом воскликнул Эдгар, – лишь бы там умели жарить большой стейк!

– Не обещаю, но спросить могу, тем более это условие удовлетворяет моим предпочтениям тоже. До встречи, Эдгар, подробности по месту встречи обсудим уже завтра.

– Всего доброго, Тьерри.

Эдгар еще некоторое время думал над текущей задачей, но быстро сообразил, что в данный конкретный момент ничего гениального не придумает и стал готовиться ко сну.

Глава 4. Андрей Берсанов. Рождение идеи

Андрей родился и вырос в небольшом сибирском городе недалеко от озера Байкал. О его детстве нельзя сказать что-то особенное, это была обычная, ничем не примечательная жизнь российского школьника, прошедшая в провинциальном городе. Юноша не выделялся из сотен других обыкновенных школьников. После окончания школы он поступил в местный институт, где приобрел весьма востребованную профессию специалиста по информационным технологиям. Затем устроился на работу в компанию интернет-провайдера: следил за работоспособностью сети, проводил работы по оптимизации и модернизации, решал проблемы абонентов с доступом к услугам. Жизнь протекала размеренно, обыденно и без каких-то особых событий. В середине XXI века похожим образом существовало большинство жителей провинциальных городов по всей России.

Андрей всегда увлекался космосом, аэрокосмическими технологиями, достижениями в изучении ближнего и дальнего внеземного пространства. Этот интерес оставался чем-то вроде хобби, неясной мечты или простого проявления любопытства. Он с интересом читал научно-популярные материалы, рассказы о достижениях науки и фантастическую литературу, просматривал видеоматериалы на эту тему. Но приобщиться самому к миру космических технологий он никак не рассчитывал.

Однако все же что-то заставило его отправить резюме в центр эксплуатации наземной космической инфраструктуры, одного из крупнейших подразделений российского космического агентства Роскосмос. Он претендовал на должность специалиста информационных технологий на космодроме Восточный. Удивительно, но его быстро вызвали на собеседование. Пять лет назад Роскосмос не стал продлевать аренду космодрома Байконур в Казахстане. Восточный стал, по сути, единственным российским окном в космос. Инфраструктура космодрома и соседнего города Циолковский стремительно росла, туда требовались работники всех специальностей и профессий. Нашлось дело и для Андрея, он стал одним из специалистов по созданию и эксплуатации сетей передачи данных в многочисленных структурах космодрома. Переезд на Дальний Восток в город Циолковский не был большой проблемой для одинокого молодого человека.

Работа была весьма ответственной, но интересной, все системы и связи дублировались, некоторые не по одному разу. Регулярно проводилось тестирование, а перед запусками в обязательном порядке проверялось все, включая дублирующие системы. Забот было много, очень часто приходилось работать сверхурочно.

Но главное – у Андрея появилось чувство приобщения к великому делу освоения человечеством космического пространства. Пуски ракет-носителей, которые Андрей теперь мог наблюдать непосредственно, поначалу вызывали чувство дикого восторга, причем не у него одного. Все коллеги, работники вспомогательных служб, все те, кто не был прямо задействован в обеспечении полетов, затаив дыхание, наблюдали за захватывающим зрелищем – запуском ракет-носителей в космос. За несколько часов до старта всех охватывало возбужденное волнение, которое достигало апогея в момент запуска двигателей ракеты. В ту минуту, когда от ракеты отходила заправочно-дренажная мачта, двигатели начинали набирать тягу, а ракета медленно и величественно покидала стартовый стол, никто не дышал. И, когда белоснежный носитель с оглушительным ревом, изрыгая гигантское пламя из двигателей, быстро устремлялся в небо, всех зрителей охватывал дикий, ни с чем несравнимый восторг! Присутствующие начинали поздравлять друг друга, поддавшись коллективному ликованию! Через несколько минут приходило сообщение об успешном выводе космического корабля или другой полезной нагрузки на опорную орбиту, которое уже воспринималось как само собой разумеющееся, как подтверждение триумфа человеческого гения.

Хотя со временем острота чувств немного поутихла, все равно каждый успешный запуск оставался событием, каждый раз приводившим в состояние радостного возбуждения всех присутствующих, тем более сопричастных. Ощущение того, что в огромном комплексе работ, обеспечивающем полеты в космос, есть маленькая доля его труда, делало Андрея по-настоящему счастливым. Гордость от осознания соучастия в великом деле была одной из самых приятных особенностей работы на космодроме.

Прошло несколько лет. Андрей женился, у него родился сын Михаил. Миша рос, ходил в школу, занимался музыкой, спортом и другими увлечениями с переменным успехом. В этом тоже не было ничего удивительного, но необычным было детство, проведенное вблизи космодрома. С детства Миша проявлял способности к естественным наукам, с успехом участвовал в региональных олимпиадах по физике и математике. В конце школьного периода Михаил поступил в физико-математическую школу-интернат для одаренных детей при Новосибирском государственном университете и уехал туда получать среднее образование.

Зимой на время школьных каникул Михаил вернулся на отдых домой в Циолковский. Андрей был крайне рад возможности общения с единственным сыном, кроме того, они оба просто успели соскучиться. Сын больше не был ребенком, постоянно нуждающимся в опеке отца, зато он превратился в интересного, эрудированного собеседника с юношеским максимализмом и с собственной точкой зрения на все аспекты взрослой жизни. Андрей с удовольствием беседовал с сыном, успевшим довольно сильно измениться за полгода, проведенные вне родительского дома. Михаил отрастил длинные волосы, настойчиво отстаивал свои права на независимость взглядов и суждений. Он охотно участвовал в спорах на разные темы, демонстрируя свою оригинальность и пренебрежение традициями и догматами общества. Надо отдать ему должное – знаний об окружающем мире теперь у Михаила было во много раз больше, чем в подростковом возрасте. Теперь он свободно рассуждал на темы культуры, музыки, политики, но больше всего он преуспел в естествознании.

В один из дней с космодрома стартовала очередная ракета-носитель «Ангара» с автоматическим космическим кораблем, увозящим оборудование на Луну для подготовки строительства первой внеземной колонии. В отличие от отца, Михаил воспринимал запуски ракет-носителей гораздо спокойнее: они для него были обыденным делом, много раз виденным с самого глубокого детства. Когда Андрей вернулся вечером домой, сын встретил его с вопросом:

– Ну как прошло, папа, все штатно?

– Да, очередная часть горного проходчика сейчас уже на траектории к Луне. Ты наблюдал запуск?

– Да, видел, – со вздохом произнес Миша, – ведь не часто приходится наблюдать старт сверхтяжелой «Ангары». Похоже, на Луну нужно доставить очень много тяжелых стальных машин для того, чтобы окопаться в глубоких и герметичных блиндажах перед сражением с Луной за прогресс и благо цивилизации. Остается только разобраться, есть ли шансы на победу?

– Конечно, – ответил Андрей, – проходческие комбайны на Земле – это впечатляюще массивные агрегаты. Лунные варианты значительно легче, к тому же они модульные, для сборки прямо на месте, но все равно, легкими их не назовешь. Если бы понадобилось закинуть на Луну земной вариант горного проходчика, пришлось бы изобретать сверх-супер-гипер-носитель. А с некоторого размера это нереально. Да и так получается очень затратно, сам знаешь, каждый пуск, тем более сверхтяжелых носителей – дорогое удовольствие.

– Ты объяснял, я помню. Ты еще говорил, что тяжелым ракетам надо больше топлива из-за более массивной полезной нагрузки, а большее количество топлива предполагает еще больше топлива, чтобы унести это дополнительное топливо, и так далее. Короче, носители сверхтяжелого класса типа не выгодны.

– Собственно, вся космонавтика – крайне невыгодная штука, но иначе никак не выйти за границы Земли. А прогресс цивилизации и стремление человечества преодолеть границы возможного, к которым ты скептически относишься, являются объективной реальностью и не останавливаются при помощи полемики.

– Вот тут я не согласен, – встрепенулся Миша, – в истории множество примеров остановки прогресса технологий и науки как раз таки полемическим диктатом со стороны властвующих религиозных фанатиков.

– Ну, хорошо, – согласился Андрей. – Да, узколобые диктаторы способны остановить развитие науки и техники, но полностью изгнать из психологии человека стремление к знаниям, основанное на простом любопытстве, они не способны.

– Я общаюсь со сверстниками, и утверждение, что массами движет неуемная жажда знаний, лично мне представляется чрезмерно оптимистичным. Это не так даже у нас в ФМШ, а уж человечество в целом отнюдь не такое. Скорее, основной инстинкт, движущий прогресс – это жажда личной выгоды.

– Допускаю, что ты прав, – со вздохом произнес Андрей. – Однако сейчас я не хотел дискутировать на предмет мотивов поведения отдельных личностей и общества в целом. Напомню, разговор у нас шел о том, что несмотря на дороговизну и экономическую нецелесообразность космонавтики, человечество продолжает настойчиво рваться в космос. И основное препятствие на пути к широкой экспансии в Солнечную систему – это как раз таки высокая стоимость ракет-носителей на химическом топливе.

Михаил немного задумался. Через некоторое время он продолжил разговор:

– Папа, а что, если часть, причем как можно более значительную часть необходимой скорости, нужной для ракеты, набирать по земле колесами, ну или там… на поезде с магнитной подушкой, а потом с этого поезда стартовать уже ракете. Ей бы пришлось набрать меньшую скорость, ну то есть разницу между… как там ее, а правильно, первой космической скоростью и скоростью поезда. Можно было бы топливо сэкономить!

– Ты думаешь, что первый это придумал? – усмехнулся Андрей.

– Ну раз не я, то почему не сделали?