Так ничего не добившись от Майи, Петр Гольдштейн уехал на работу.
— Извини, — сказала Майя Тине напоследок. — Мне Сашка запретил говорить, где его можно найти, и тебе в том числе.
Часть 2. Гуляка. Глава 9
Утром, приехав на работу, Петр Гольдштейн одним из первых узнал новость.
— Нашли, — поспешил сообщить практикант Геннадий. — Привезли на моем дежурстве. Никаких документов, но на вид не старше меня. Наши вообще не верят, что это он.
— Почему же? — спросил как можно спокойнее Петр, стараясь не показать свое волнение.
— Так говорю же, молодой слишком.
— Астахов его узнал?
— Я не знаю. Велели передать, что в десять совещание.
Тремя минутами позже Петр Гольдштейн и сам получил сообщение о предстоящем совещании во втором отделе.
«Ни поговорить, ни предупредить, ничего не успел», — сокрушался он, с ужасом представляя, что будет, если на совещании прозвучит имя дочери.
Совещание проходило в закрытом формате, то есть собирались только несколько человек.
Начальник второго отдела, Егор Тришкин, не скрывая своего удовольствия, сообщил, что теперь дело двинется быстрее, и за эту веревочку они вытянут всю преступную сеть. Как и подобает начальнику отдела по борьбе с терроризмом, он был уверен, что за этим делом скрывается заговор общесетевого масштаба.
То, что Петр Гольдштейн услышал от дочери, ставило под сомнение масштабность преступления. Хотя полной уверенности не было и у него. Этот Александр мог быть связан с более крупной рыбой, и об этих связях дочь просто могла не знать.
Егор Тришкин сам вызвался вести допрос, и Петру Гольдштейну ничего не оставалось, как сидеть в смотровой комнате, наблюдая за происходящим через экран.
Если бы не та информация, которую выложила ему дочь, он бы и сам не поверил, что перед ним опытный преступник.
Мальчишку успели изрядно избить еще до того, как переправили на верхний этаж, и он сидел перед Егором Тришкиным, опустив голову и отвечая на вопросы тихим и дрожащим голосом.
— Ты признаешь то, что тридцатого мая этого года в двадцать два пятнадцать совершил взлом Главного Сайта и произвел изменения в рейтинговой шкале Евгения Астахова?
Допрашиваемый неуверенно кивнул, на что Тришкин ухмыльнулся и сказал:
— Отвечай — признаю.
— Признаю, — тихо повторил паренек, не поднимая головы.
А у Петра Гольдштейна комок подкатил к горлу.
— Зачем ты это сделал? — продолжал следователь.
— Я хотел только попробовать…
— Говори громче, наш разговор записывается, — перебил его Тришкин.
— Я хотел попробовать, получится или нет. — Он попытался сказать громче, но голос получился хриплым.
— Что именно получится?
— Повысить рейтинг.
— Получилось?
— Да.