Брат Ион опускает голову.
— Что молчишь? Давай катись обратно в деревню — тяпка по тебе плачет…
Дверь открывается мгновенно, так что братья даже вздрагивают.
Крепко сбитая, с косынкой поверх бигудей, женщина подозрительно смотрит на них.
— Гвозди забивать, замки врезать… — начинает Василе и осекается под ее взглядом.
— А муж у меня на что?!
— Может, ковры потрусить? — сбавляет градус Василе.
— Жене своей потруси, а я без незваных помощников управлюсь!
Бах! Дверь захлопывается.
— Я, брат, знаю, что про меня в селе болтают, — говорит Василе, спускаясь на следующий этаж. — Будто бы меня асфальт сожрал, будто бы я уже не человек, а машина для делания денег. Но я — живой, я — налицо! Можешь пощупать меня, если хочешь. Я есть и буду!
Они звонят, но на них без лишних слов напускают громадного мраморного дога, и братья с трудом уберегают в целости свои брюки.
Вообще нужно сказать, что на второй площадке им не везет. Некто в майке и спортивных штанах хватает Василе за ворот и пытается спустить с лестницы.
— Не имеете права! — отбивается Василе, — Мы мастера!
— Я тебе покажу права, паразит! — раздается категорический ответ. — Такие мастера на прошлой неделе целый дом обчистили!
Ион, не в силах выносить дальнейших унижений, бросается вниз, на выход. Брат Василе догоняет его и хватает за плечо:
— Постой, куда ты?! Не так страшен черт… В нашем деле главное — не видеть и не слышать того, с кем разговариваешь. Все это чужие люди, и не надо принимать их близко к сердцу. Есть работа — хорошо, нет — не надо, тоже не беда. Конечно, случаются издержки, но, в общем, заработок не хуже других. Ты вольная птица, понимаешь, а птице иной раз и камнем попадает. Ну скажи, разве помешает тебе лишняя денежка? Один рубчик уже есть, и еще будет! Пошли, не упирайся…
И сразу — удача: им предлагают покрасить полы.
Ион берется за дело с жаром. Он когда-то служил на флоте и ведет себя так, словно собирается драить палубу: выливает краску из банки на пол и развозит ее кистью во все стороны.
— Вы, молодой человек, когда-нибудь красили? — робко спрашивает пожилая хозяйка.
— Мы мастера! — спешит ответить Василе. — Мы сотни гектаров полов выкрасили! Вот поглядите… — он вынимает из нагрудного кармана пиджака несколько фотографий. — Это наша работа. Нравится?
На фотографиях — блестящие апартаменты со статуями и картинами на стенах. Хозяйке возразить нечего. Ион густо краснеет.
С грехом пополам, через пень-колоду они выполняют заказ, хотя от энтузиазма начинают с прихожей, а потом переходят в комнату, и прихожую приходится красить вторично.
— Ты и правда красил те полы? — спрашивает Ион, когда они оказываются на улице.
— Какие?
— Те… на фотографиях.
— С ума ты сошел? Это Эрмитаж!
Ион не понимает.
— Эрмитаж — дворец в Ленинграде, — терпеливо объясняет Василе. — Я просто купил в киоске открытки и пользуюсь. Но люди, как видишь, ловятся. Одним показываю потолки, другим — подоконники, и каждому хочется, чтобы у него было точно так же. Конечно, совсем так не получается, — признает он скромно, — но все-таки, психология себя оказывает!.. Ну что, двинули дальше? Только погоди — тебе надо отмыться, все руки в краске! С такими руками тебя никуда не пустят. Вон детская площадка… потри о песочек… так… Теперь пусть эта женщина войдет, а мы за ней. Интересно, почему не открывает? Постучи сильнее.
— А может, нам только показалось, что она сюда вошла?
— Думаешь? Тогда попробуй рядом.