— Молчать, баба! — не находит себе места дед. — Стрелял?!
— Все тогда стреляли… — пытается разрядить обстановку кто-то из сидящих за столом, сосед или кум Кондура. — Время такое было, что нельзя не стрелять.
— А ты помалкивай! — обрушивается Кондур на непрошеного миротворца. — Стреляли… только в разные стороны! Это мой дом, и я желаю знать… Ну да ладно… — Он внезапно сникает и начинает разливать вино по стаканам. — Пей, Ионикэ, мне не жалко. Пейте, товарищ председатель: такого вина уже не делают ни у нас, ни у них…
Гость отодвигает стакан ребром ладони:
— Ты спрашивал, Кондур, зачем я бежал отсюда? Сказать тебе?
— А скажи!
— Да ведь я не бежал вовсе! Ты же знаешь, я к деду поехал… они жили на той стороне.
— Ну и что? — не сдается Кондур.
— А то… Граница закрылась, меня мобилизовали, а там и война началась. Но я не бежал.
— А кто бежал? Кто предал? Я?
— Каждый остался там, где его застало время. Я — на том берегу, ты…
— Но ведь ты здесь родился!
— Да, здесь. Разве это моя вина или заслуга?
— Скажи, Ионикэ, — вмешивается бабка Ольгуца, — у тебя жена, дети есть?
— У меня давно внуки, Ольгуца. А жена…
— Умерла?! — ахает какая-то из женщин.
— Что пристали к человеку? — возвышает голос Кондур и поднимает стакан. — Может, ему неохота вспоминать прошлое. Не говори им ничего, Ионикэ!
— Отчего же… могу сказать. Жена меня давно бросила. Но я не жалуюсь, живу один…
— Эх, друг! — на глазах у деда Кондура выступают слезы. — Если б ты тогда не бежал! Если бы…
— Я не бежал! — упрямо повторяет Ионикэ. — Сколько можно объяснять… Подвинься ближе, я расскажу…
— Не надо! — пробуждается от летаргии председатель. — Нечего вам, старикам, шептаться. Лучше пойте!
Все переглядываются. Кондур не верит своим ушам.
— А можно? — переспрашивает он на всякий случай.
— Можно! Песня сближает народы! Чем глупости болтать…
Неизвестно, кто завел песню, но вот уже поют все:
Поют все — и те, кому еще до старости далеко, и те, кому поближе, и заграничный гость. Сам председатель подпевает.
Вдруг дед Кондур обрывает песню:
— Но как, Ионикэ, мог ты в меня стрелять? Ведь первым другом был!.. С фрицами заодно, да?
— А у тебя, Кондур, за что медали? — вспыхивает Ионикэ. — Я-то был другом, а ты? Ольгуца…
— Молчать! — Кондур пытается подняться, но падает на стул.