— Ах, он подлец, ах, мерзавец! Да я его…
— Чепуха! — не верит отец. — Сам же пригласил нас на свадьбу к другу… нет, не может быть!
— Ох, папа! — слезы душат Петалу. — Не могу больше!
— А ну уймись, а то по губам получишь! — отец пытается ее урезонить.
— Только посмей! — некстати вступается мать. — Только попробуй к ней прикоснуться! Она, слава богу, не девчонка, а замужняя женщина. Больше года уже!..
— И ты замолкни! — цыкает отец и опять поворачивается к дочери: — Объясни, наконец, толком, чего ревешь? Я, что ли, гнал тебя замуж? Или ты забыла, что я сказал, когда познакомился с ним? Я сказал: торбохват какой-то, а впрочем — сойдет… Это мать его нахваливала. Да замолчите же обе, а то… Куда это он удрал, в конце концов?
— Ох, папа…
— Вы что, поссорились ночью? Или давно уже в ссоре?
— Да-да, — вмешивается мать, — я с утра чувствовала что-то неладное: он все молчит и молчит за рулем. А я себе думаю: что это зятек приумолк?
— Хватит, я сказал!
— Ты мне рот не затыкай! Я вот что думаю, Петала: должно быть, и ты хороша, если он сбежал от тебя прямо так, в чистом поле, бросил и нас, и машину…
— Мама, мама! — Петала наконец оборачивается к родителям, вся заплаканная, шмыгающая носом. — Он не сбежал… он… ищет, кто бы его побил!
— Что?! — мать снова невольно крестится.
— Как ты сказала? — не понимает отец.
— Так, как слышали! Он ищет, кто бы его побил!
Родители растерянно переглядываются, потом оба, как по команде, прилипают к окнам.
Пусто вокруг. Зелень, сырость, кочки.
— Послушай, — осторожно спрашивает отец, — ты, может, имела в виду другое? Может, он ищет, кого бы побить, а? Ей-бо, ничего не понимаю.
Петала громко и глубоко вздыхает:
— Ну как же объяснить, чтобы дошло до вас? Он сам по себе никогда не дерется, а вот именно ищет драки, на побои нарывается, понятно?.. Ох, мама и папа! Только я одна знаю, какую жизнь я веду…
Тикают часики на панели: тик-так, тик-так, тик-так… Отец никак не может осмыслить слова Петалы и от задурманенности снова взрывается:
— Ты что, с ума свести меня хочешь? Говори внятно, не то я вас… обеих! Ну!
Петала, все еще всхлипывая, поднимает голову и вытирает глаза надушенным и аккуратно разглаженным платочком.
— Понимаешь, папа, у него такой характер… Как бы тебе яснее… Он хозяйственный, незлой, любит меня, одевает, но… уж больно жаден до денег.
— Подумаешь! Деньги все любят! И я тоже! — отец разом успокаивается. — А кто не любит, у того их и нет. Ты еще не поняла этого?
— Все верно, папа. Так пусть бы и зарабатывал, пусть бы честно трудился! А он… Дело такое: года два назад, когда он еще был парнем, схватились ребята на танцах в клубе, а он сунулся их разнимать…
— Ну?
— Ему больше всех и досталось. У них — синяки и шашки, а у него — перелом ребра.
— Ну?
— Да что ж — ну? Ясное дело — суд. А тот парень, что ему ребро поломал, пришел и говорит: возьми за ущерб три сотни, только откажись от заявления…