— Можно, — согласился Федор Анатольевич. — Вот мы сейчас и выпьем с этой дамой.
Усмешка, до того еле тлевшая в глубине его глаз, сейчас стала выпирать наружу и изменила его лицо не в лучшую сторону. Жиденькие брови сошлись к переносице, губы приоткрылись, обнажив слева металлический зуб.
— Да, — отметила Наденька. — А вы далеко не красавец, Федор Анатольевич.
— Что же вы красавца-то там бросили?
— Никуда не денется.
Она начала пить портвейн, и он потек по ее непривычному горлу жаркой песочной струей. Она видела, что бокал все еще полон, и пила, пила, заглатывала в себя огонь и краску. Выпила почти до дна.
— Так я и думал, — сказал Федор Анатольевич, кривясь совсем уж в непристойной улыбке.
— Что?
— Нет, ничего. Еще заказать?
— Конечно.
Подошел Виктор, поздоровался корректно.
— Надя, пойдем, пора!
— Куда пойдем?
— Домой.
— Да вы не стесняйтесь, молодой человек, — обратился к нему Федор Анатольевич. — Присаживайтесь. Я и вам закажу грамм двести. Больше не могу, извините великодушно. Денег нет.
— Надя, пошли!
— Иди, Витя. Мы с Федором Анатольевичем еще маленько поддадим.
Виктор помялся:
— Можно тогда вас, гражданин, на одну минуточку?
— Папа, не ходи с ним, — сказал Алеша.
— Я сейчас вернусь, малыш. Мороженое тебе закажу.
Он вернулся через минуту. За ним официантка несла на подносе три вазочки с мороженым и графинчик. Она обожгла Наденьку опытно-изучающим взглядом. Ничего не поняла. Ее товарки по профессии глазели на них от стойки. «Зачем я тут? — удивилась Наденька. — Мне домой пора. Послезавтра английский сдавать. Господи! Что я тут делаю?»
— Коричневый шарик — самый вкусный, — Алеша запустил ложку в густую мякоть, сладко щурясь. Его торжественный голос прозвучал для Наденьки как из-за ватной стены. Время потекло в разные стороны. Пытаясь встать, она нелепо потянулась за рюмкой, уже полной.
— Не спешите, — посоветовал Федор Анатольевич, кажется, подмигнув. — Никто не отнимет. Я соврал вашему кавалеру, у меня есть деньги. Хоть до ночи будем пить.
— Что он вам сказал?
— Предупредил, чтобы я вас не спаивал. Мол, вы еще совсем ребенок. Хороший заботливый юноша. Предупредил и откланялся.
— Ребенки — бывают только маленькие, — поправил отца Алеша.
Наденька засмеялась, попыталась дотянуться и поцеловать мальчика, но тот смутился, отпрянул.
— Ты меня боишься, Лешенька, белый бельчонок?
— Я ничего не боюсь, — с неожиданной строгостью ответил мальчик.