Стенание: читать начало книги онлайн

— Этот дом принес бы кучу денег даже в наши дни, — заметил Коулсвин.

— Согласен. Досадно, что он пустует и остается не проданным из-за этого глупого спора. — Я покачал головой. — Знаете, чем дольше я думаю о той странной формулировке в завещании, тем более склоняюсь к мысли, что старуха и впрямь хотела поссорить детей.

— Но зачем?

Я пожал плечами.

Мы обошли дом и постучали в переднюю дверь. Послышались шаркающие шаги, и нам открыл маленький пожилой человек. Я понял, что это, должно быть, Патрик Воуэлл, слуга, который присматривал за домом после смерти миссис Коттерстоук.

— Добрый день! Сержант Шардлейк и мастер Коулсвин. — Я представился ему сам и представил своего коллегу.

Слуга печально смотрел на нас слезящимися голубыми глазами, под которыми виднелись мешки.

— Миссис Слэннинг уже здесь. Она в гостиной, — сообщил он нам.

Затем Патрик провел нас через небольшую прихожую, где висел гобелен с изображением Тайной вечери, сам по себе стоивший кучу денег. Гостиная, хорошо обставленная комната, выглядела так, словно здесь ни к чему не прикасались со времени моего последнего визита. Возможно, тут действительно ничего не трогали после смерти старой миссис Коттерстоук: стулья и стол запылились, а на одном стуле лежала незаконченная вышивка. Ставни на окнах, выходящих на улицу, были открыты, и сквозь стекла можно было видеть царившую снаружи суету. Свет падал на Изабель Слэннинг, которая стояла к нам спиной перед прекрасной стенной росписью, занимавшей всю дальнюю стену. Мне вспомнилось, как Николас предположил, что ее нелегко будет поместить в дом поменьше, но теперь я понял, что это окажется не просто трудно, а в принципе невозможно.

Фреска и в самом деле была превосходная: все были на ней как живые. Темноволосый мужчина лет тридцати, в черном камзоле и высокой цилиндрической шляпе, смотрел на нас с гордым выражением человека, который преуспел в жизни. Он сидел сбоку от того самого окна, через которое сейчас на картину падал свет, в какой-то другой солнечный день в самом начале нынешнего столетия. У меня возникло странное ощущение, что я смотрю в зеркало, находящееся в прошлом. Напротив мужчины сидела молодая женщина, типичная англичанка с довольно хорошеньким личиком, хотя в выражении его и сквозила резкость. Рядом стояли мальчик и девочка лет девяти-десяти, оба очень на нее похожие, если не считать таких же, как и у отца, глаз навыкате. На картине маленькие Изабель и Эдвард Джонсон трогательно держались за руки — пара довольных жизнью беззаботных ребятишек.

Изабель обернулась к нам, и подол ее синего шелкового платья прошелестел по камышовой циновке. Лицо миссис Слэннинг было холодным и решительным, а когда она увидела меня вместе с Коулсвином, в ее голубых навыкате глазах отразился гнев. Она перебирала на поясе четки — католический атрибут, на который в последнее время смотрели с явным неодобрением, — и теперь уронила их на пол. Раздался стук деревянных бусин.

— Сержант Шардлейк, — проговорила она обвиняющим тоном, — вы приехали сюда вместе с нашим противником?

— Мы встретились по дороге, миссис Слэннинг, — твердо ответил я. — А кто-нибудь из экспертов уже прибыл? И ваш брат уже здесь?

— Экспертов пока нет. Брата я видела в окно несколько минут назад. Он постучал в дверь, но я не позволила Воуэллу впускать его, пока не придете вы. Думаю, Эдвард скоро будет. — Женщина сверкнула глазами на Коулсвина. — Этот человек — наш враг, а вы ездите вместе с ним.

— Мадам, — спокойно обратился к ней Филипп, — юристы, которые выступают друг против друга в суде, вне его стен должны соблюдать подобающую джентльменам вежливость.

Это еще больше рассердило Изабель. Тыча худым пальцем в сторону моего коллеги, она повернулась ко мне:

— Этот человек не должен разговаривать со мной! Разве нет такого правила, что ему следует обращаться ко мне только через вас, мастер Шардлейк?

По сути, она была права, и Коулсвин покраснел.

— Вот уж действительно — джентльмен! — фыркнула моя подопечная. — Еретик, я слышала, как и мой братец!

Изабель вела себя возмутительно даже по ее собственным меркам. Сказать Коулсвину, что он не джентльмен, уже само по себе было оскорблением, но назвать его еретиком — это являлось обвинением в преступлении, за которое полагалась смертная казнь.

Сжав губы, Филипп повернулся ко мне:

— Строго говоря, ваша клиентка права в том, что я не должен обращаться к ней напрямую. Я и не буду. Лучше подожду в прихожей, пока не прибудут остальные.

И он вышел, хлопнув дверью.

Миссис Слэннинг бросила на меня торжествующий взгляд.

— Ну, теперь они получат на орехи! — заявила она, но, увидев выражение моего лица, насупилась, возможно заподозрив, что я тоже не слишком лоялен.

Хотя, зная Изабель, я не сомневался, что она проявила осторожность и, прежде чем нанять меня, убедилась в моем, по крайней мере нейтральном, отношении к религии.

Затем внимание моей клиентки привлекло движение на улице. Она посмотрела в окно и вся словно бы сжалась на секунду, прежде чем лицо ее вновь обрело прежнюю твердость. Послышался стук в дверь, и через минуту Воуэлл снова впустил Коулсвина вместе с тремя другими людьми. Двое из них были мужчинами средних лет, в которых я угадал архитекторов: они обсуждали разные способы, как маленькие монашеские обители можно превратить в жилые дома. А третьим был брат Изабель, Эдвард Коттерстоук. Я и прежде видел этого человека в суде, но вблизи его сходство с сестрой было еще поразительнее — то же худое лицо с резкими морщинами недовольства и злобы, свирепо выпученные глаза, костлявое тело… Как и остальные присутствующие мужчины, он был в мантии — темно-зеленой, как у всех, кто служил в ратуше, со значком Лондонского Сити на груди. Они с Изабель обменялись ненавидящими взглядами, тем более злобными, что это продолжалось всего лишь секунду, после чего оба отвели глаза.

Два эксперта, мастер Адам и мастер Вулфси, представились сами. Адам был невысоким плотным человеком, с виду весьма добродушным. Приветливо улыбнувшись, он пожал мне руку:

— Да, сэр, странное дело. — Он издал смешок. — Вчера я прочел интересный наборчик документов. Посмотрим, как нам с этим разобраться, а?

По его манере я сразу понял, что Изабель сделала неверный выбор. Адам явно был не так называемым наемником, продажным специалистом, готовым за деньги выдать любое заключение, а обычным архитектором, непривычным к судебным разбирательствам, и, вероятно, согласился поучаствовать в экспертизе, чтобы отвлечься от ежедневной рутины.