Стенание: читать начало книги онлайн

— Моя дорогая, а я думала, что ты все еще с мастером Скротсом.

Принцесса повернулась к мачехе и обиженно ответила:

— Я простояла неподвижно несколько часов подряд. И решила сделать перерыв, чтобы отдохнуть. Неужели он никогда не закончит эту картину? Кэт Эшли, которая меня сопровождала, заснула!

— Очень важно, чтобы у тебя был свой собственный портрет, девочка, — ласково промолвила Екатерина. — Это поможет укрепить твое положение, как мы уже говорили.

Джейн села на пол, надув губы, явно недовольная, что леди Елизавета отвлекла внимание на себя. Та взглянула на нее и снова повернулась к королеве:

— Вы не попросите дурочку Джейн уйти? Она ведет себя непристойно, выставляя таким образом свой толстый зад на всеобщее обозрение.

Шутиха, вспыхнув, обратилась к королеве тоном оскорбленной невинности:

— Ваше величество, как вы позволяете юной леди так говорить обо мне? Я просто стараюсь развеселить вас!

Лицо девочки потемнело.

— Черт возьми! — воскликнула она с неожиданной вспыльчивостью. — Меня ты не веселишь! Убирайся!

— Уйди, Джейн, — поспешно сказала королева.

Дурочка встревоженно посмотрела на нее, а потом взяла свою палочку и без лишних слов удалилась.

Гнев покинул лицо леди Елизаветы, и она улыбнулась Уильяму Парру.

— Мой добрый лорд, как приятно вас видеть! — воскликнула она и взглянула на меня. Глаза ее на мгновение выдали недоумение, но потом лицо принцессы разгладилось. — Этого джентльмена я тоже знаю. Да, мастер Шардлейк, мы с вами когда-то имели весьма увлекательную беседу о законах. Я потом долго над ней размышляла.

— Я очень рад, что она вызвала у вас интерес, миледи, хотя и удивлен, что вы это помните, — ответил я.

— Бог благословил меня хорошей памятью. — Королевская дочь самодовольно улыбнулась.

Если телом она была сейчас наполовину взрослой женщиной, то умом и манерами уже превзошла половину. И все же ее необыкновенно длинные пальцы нервно теребили жемчужную нить на поясе.

Елизавета села и продолжила:

— Вы говорили мне, что адвокаты, выступая на стороне даже нехороших, отвратительных клиентов, обязаны отыскать, что есть справедливого в их деле, и представить сие суду.

— Да, действительно, — согласился я.

— И в этом заключается их добродетель — служить справедливости.

— Да, миледи.

Тут мне вдруг вспомнилось дело миссис Слэннинг. Экспертиза стенной росписи должна была состояться завтра. Можно ли тут вообще говорить о справедливости?

— Но мне кажется, — сказала леди Елизавета, — что для того, чтобы это было так, в деле должно быть хоть что-то добродетельное. А ведь так бывает не всегда, верно?

— Да, миледи, вы абсолютно правы.

«Вот, например, в деле о завещании миссис Коттерстоук, — подумал я, — никакой добродетелью даже и не пахнет, с обеих сторон есть одна только злоба». При всей своей молодости моя собеседница ухватила главное.

— Елизавета, — ласково проговорила королева, — может быть, ты все-таки вернешься к мастеру Скротсу? Ты же знаешь, что портрет почти готов, потерпи еще немного. А мне здесь нужно кое-чем заняться. Приходи через час, если захочешь.

Принцесса с милой улыбкой дружелюбно посмотрела на мачеху:

— Хорошо. Прошу прощения, что накричала на дурочку Джейн, но, боюсь, в отличие от вас и сестры, я не нахожу ее забавной. — Она коротко кивнула мне и дяде королевы. — Мастер Шардлейк. Милорд Парр.

Мы снова поклонились, и она вышла. Екатерина на секунду закрыла глаза.