– Нет, джентльмены, я не скажу. Какая бы судьба ни ждала меня, она все равно будет мягче, чем те страдания, которые мне придется перенести, если я предам хозяина.
– Вы полагаете? – сурово спросил Стрикленд, защелкивая на нем наручники. – Так вот, дружище, позвольте уведомить вас, что если я и могу хоть что-то вам обещать в связи с этим делом, то только самую высокую виселицу в Бомбейском округе. – Он повернулся ко мне: – Хари, будь любезен, позвони в колокольчик.
Через некоторое время в комнату вошел инспектор Маклауд в сопровождении двух констеблей. Стрикленд дал им указания, и они увели несчастного узника прочь.
– Вот она, сила страха, – серьезно произнес Холмс, усаживаясь в кресло. – Мне не следовало ее недооценивать. Посмотрите, даже столь жалкий негодяй, как наш португалец, смог собраться с силами и оказать нам открытое сопротивление – а все потому, что над ним нависла угроза возмездия Мориарти.
– Но он же мертв, – возразил я. – Вы сказали, что…
– Человек мертв, – поправил меня Холмс, – но дело его живет. Профессор может лежать на дне Рейхенбахского водопада, однако его милейшее общество до сих пор властно и вознаграждать, и, что несравненно важнее в нашем случае, карать тех, кто ведет себя по отношению к нему предательски. Здесь, в Индии, необъятной преступной империей правит закадычный друг Мориарти. Именно этот человек унаследовал его темную мантию. Именно он сейчас охотится на меня.
– Назовите мне его имя, мистер Холмс, – сказал Стрикленд, – и в скором времени он у меня окажется за решеткой.
– Ваши усилия, Стрикленд, весьма похвальны. Однако боюсь, что действовать напролом не имеет смысла. Полковник Себастьян Моран – один из самых хитрых и опасных противников. Сейчас сеть в наших руках до того непрочна, что мы просто не сможем удержать столь крупного зверя.
– Но какого черта! – воскликнул Стрикленд. – Этот человек – честный солдат.
Холмс обреченно всплеснул руками.
– Да, наша сеть поистине непрочна, если даже представитель закона не способен распознать главного своего врага.
– Вы удивляете меня, мистер Холмс, – запротестовал Стрикленд. – Вы действительно полагаете, что я поверю, будто бы английский джентльмен, бывший офицер индийской армии ее величества, лучший в Индии охотник на крупного зверя, до сих пор никем не превзойденный по числу убитых тигров, – опасный преступник? Да я ведь встречался с ним всего два дня назад в клубе «Старый Ши-кари». Мы еще сыграли роббер в вист.
– Что ж, – пожал плечами Шерлок Холмс, – и правда, не мог же я ожидать от вас, что вы сможете разглядеть его истинную личину за всем этим маскарадом. В конце концов, Скотленд-Ярд еще несколько месяцев назад тоже не знал о существовании профессора Джеймса Мориарти. Однако поверьте мне, после профессора полковник Моран – едва ли не самый опасный из живущих ныне преступников.
Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда тонкую записную книжку в сафьяновом переплете.
– Ну-ка, что здесь о нем говорится? Я переписал сюда кое-что из своей картотеки жизнеописаний преступников. Ага, вот он.
Он протянул карточку Стрикленду. Я встал и, выглядывая из-за его плеча, прочел: «Моран Себастьян, полковник в отставке. Служил в первом саперном бангалурском полку. Родился в Лондоне в 1840 году. Сын сэра Огастеса Морана, кавалера ордена Бани, бывшего британского посланника в Персии. Окончил Итонский колледж и Оксфордский университет. Участвовал в кампаниях Джовакской, Афганской, Чарасиабской (дипломатическим курьером), Шерпурской и Кабульской. Автор книг: „Охота на крупного зверя в Западных Гималаях“ (1881) и „Три месяца в джунглях“ (1884). Адрес: Кондуит-стрит. Клубы: Англо-индийский, Тэнкервильский и карточный клуб „Бэгетель“[158]. Адрес в Индии: вилла „Окленд“, военный городок Лахор. Клубы: „Пенджаб“ (Лахор), „Старый Шикари“ (Бомбей), „Черные Червы“ (Шимла)».
– Послушайте, мистер Холмс, – воззвал к нему я. – Но ведь на первый взгляд путь этого джентльмена – путь честного солдата.
– Вы правы, – ответил Холмс. – До известного момента он не делал ничего дурного. Это был человек с железными нервами. Вы, Стрикленд, наверняка слышали легенду о том, как он прополз по высохшему руслу реки и спас человека, вырвав его из когтей раненого тигра. Есть такие деревья, Хари, которые растут нормально до определенной высоты, а потом вдруг обнаруживают в своем развитии какое-нибудь уродливое отклонение от нормы. Это часто случается и с людьми. Согласно моей теории, каждый индивидуум повторяет в своем развитии историю развития всех своих предков, и я считаю, что каждый неожиданный поворот в сторону добра или зла объясняется каким-нибудь сильным влиянием, источник которого надо искать в родословной человека. Следовательно, его биография является как бы отражением в миниатюре биографии всей семьи.
– Ну, знаете, эта теория несколько фантастична.
– Что ж, не буду на ней настаивать. Каковы бы ни были причины, но полковник Моран сбился с верного пути. Послушайте, Стрикленд, если хайдерабадский карточный скандал и не запятнал безупречной репутации полковника, то таинственная смерть его дворецкого-индийца наверняка должна была заставить полицию по меньшей мере усомниться в его смиренности.
– Мистер Холмс, нам известны некоторые пятна в биографии полковника Морана, но, чтобы объявить человека главарем опасной преступной группировки, нужны более веские основания, нежели отдельные подозрительные происшествия.
– Конечно же вы правы, – раздраженно ответил Холмс. Он взял из коробки на столе сигару и запалил ее, а затем откинулся в кресле и, глядя в потолок, принялся пускать большие клубы дыма. – Что ж, мои шансы на успех близки к нулю, но мне ничего не остается, кроме как рискнуть, иначе моя скромная репутация будет окончательно погублена. Скажите-ка, Стрикленд, раз уж вам доводилось играть с Мораном в карты, вы ведь наверняка заметили, что у него не все в порядке с большим пальцем на правой руке.
– Да, я видел длинный и глубокий шрам, наискось через весь палец. Последствия неловкого обращения с охотничьим ножом.
– На самом деле он получил это увечье, сражаясь с женщиной-ножеметательницей, которую грязно предал и обесчестил. Но это не имеет никакого отношения к нашим нынешним делам. Хари, если бы вы были столь любезны одолжить мне свинцовый карандаш из того замечательного письменного набора, что выглядывает у вас из нагрудного кармана, я бы попытался доказать вам, джентльмены, что именно полковника Себастьяна Морана следует считать истинным виновником этого ужасного преступления.
Мистер Холмс достал из кармана перочинный нож и принялся точить мой карандаш. Срезав дерево и обнажив несколько дюймов мягкого свинца, он начал аккуратно соскабливать свинец на чистый лист бумаги. Десять минут спустя перед ним образовалась горка мельчайшего черного порошка. Затем он подошел к слону и взялся скрупулезно изучать его с помощью лупы. Слон поблескивал, когда мистер Холмс поворачивал его под лампой то так, то этак, однако я заметил, что он берет слона в руки только носовым платком и никак иначе.
– Ах, мистер Карвальо, мистер Карвальо, – бормотал он себе под нос, – вам не следовало бы так уж тискать эту вещицу в потных руках.
За этим занятием он провел еще добрых двадцать минут, все больше насупливая брови в знак растущего разочарования и раздражения, но наконец, удовлетворенно вскрикнув, вскочил со стула.
– Превосходно! А теперь, джентльмены, если вы изволите подойти чуть поближе, я с удовольствием развлеку вас одним фокусом.
Мы придвинулись вплотную к Шерлоку Холмсу, он же приподнял лист бумаги и осторожно сдул немного графитного порошка на левый бок слона. Затем он принялся легонько постукивать по слону перочинным ножом, покуда весь лишний графитный порошок не осыпался на стол. Словно по волшебству, на посыпанном порошком боку слона проступили отпечатки пальцев. Их черные линии и завитки были хорошо видны на начищенной желтой поверхности медной лампы.
– Увы, – сказал Холмс, – большинство этих отпечатков – следы потных пальцев нашего португальского друга, однако если вы приглядитесь…
[158] Карточка фигурирует в рассказе «Пустой дом». Пер. Д. Лифшиц. Год рождения полковника Морана в этом переводе обозначен как 1843-й. – Примеч. пер.