— КАКИЕ БЕСТИИ?! КАКОЙ РУПОР?! РАСТВОРИ ГЛАЗА, СЫН МОЙ!
— Что за балаган! — пробормотал Холмс, вставая во весь рост. Он огляделся, повернувшись на носках, пожал плечами и крикнул в направлении Норфолка:
— Ты преступник и еретик! Тебе не напугать меня! Хоть даже небеса станут оранжевыми!
Мне показалось, что небо содрогнулось в космическом смешке.
Мне показалось, что небо содрогнулось в космическом смешке. А потом оно стало оранжевым, а солнце — для разнообразия — синим. А потом — в самой сердцевине — небеса раскололись, и там возник гигантский сад, его объемная зелень дико смотрелась там, где обыкновенно все плоско. Потом зелень раздвинула человеческая рука — и на нас взглянуло лицо, похожее на лицо Шерлока, но добрее и с большими усами.
— Шерлок, — мягко спросил великан с небес, — Шерлок, ты потерял кораблик?
— Отец, — прошептал мой друг — слезы лились по его лицу, — Ватсон, вы видите?
— Вижу…
— Так подыми его.
Небо вновь стало синим, а солнце — слепяще-белым. Холмс опустился на колени и пошарил в песке. Почти сразу он нашел, что искал, и посмотрел на меня ошарашенно.
— Невероятно, — сказал он, словно остальное было еще кое-как вероятно. — Ватсон!
На его ладони лежал детский кораблик из сосновой коры, с бумажным парусом и мачтой из длинной спички. На борту было выцарапано: «капуцин».
Холмс вдохнул раз, другой, словно ему не хватало воздуха, — и вновь слезы хлынули из его глаз.
Отчего-то мы прошли назад тем же путем — долго искали лаз в траве, потом одолели пологий спуск и погреб, поднялись по винтовой лестнице. Холмс нес игрушечный кораблик так бережно, как… впрочем, я ни разу не видел подобной осторожности — и сравнить ее мне не с чем.
Маггат все так же сидел на кровати, качаясь из стороны в сторону, как китайский болван.
— Как там? — спросил он без особого интереса.
Холмс ничего не ответил, баюкая кораблик.
— Нормально, — ответил я за двоих. — Вордуорта убило молнией.
Маггат кивнул.
— Может быть, кофе? — предложил он.
— Может быть, — сказал Холмс. — А еще раздобудьте нам, голубчик, прочный саквояж и пошлите человека за экипажем.
— Сейчас. А это что у вас, улика? Можно взглянуть?
— Только из моих рук.
— Симпатичная вещь. Ну, я пошел.
— Да, Маггат…
— Сэр?
— Я был груб с вами. Простите меня ради Бога.
— Конечно. Конечно.
На обратном пути Холмс мгновенно уснул — сказалось нервное напряжение. Через час экипаж тряхнуло на очередном булыжнике — и Холмс дернулся, зашарил рукой.
— Здесь, Шерлок, в саквояже.